Чтение онлайн

В 1830-х и 1840-х гг. партийная дисциплина в парламенте и среди электората начала проявляться со все большей очевидностью. Кокс (Сох, 1987) документально прослеживает, как партии одновременно возникли и в законодательных органах, и в среде электората. Возникновение современных партий он связывает с Актом о реформе 1832 года. Возникли новые конкурентные политические организации, которые трансформировали политический ландшафт Великобритании. Целая серия реформ, которая последовала в 1867, 1883 и 1885 гг., существенно расширила избирательное право: право голоса предоставлялось все большему числу людей — на более низких ступенях экономической и социальной лестницы, чего не было в реформе 1832 г. Тем самым Великобритания уверенно двигалась к построению системы стабильной политической конкуренции, осуществляемой через массовые политические партии.

Что касается экономических организаций, то они пережили фундаментальные трансформации в 1844 г. Сдержки, заложенные в Акте о мыльных пузырях 1720 года, затруднили процесс образования корпораций. Данный акт создавал для фирм, действующих как корпорации, то есть как неинкорпорированные акционерные компании, значительные риски [209] . Неинкорпорированные компании, использующие различные формы партнерств и трастов, в XVIII в. были вполне развитыми, однако мы не будем рассматривать их подробно.

Однако и до, и после Акта о мыльных пузырях корпоративная форма была доступна для всякого, кто мог заручиться парламентской поддержкой. Но эту поддержку было достаточно трудно получить ввиду противодействия со стороны существующих групп интересов. В парламенте существовала хорошо проработанная процедура выдачи лицензий, но именно в силу противодействия разных групп интересов за все время было выдано лишь несколько подобныхлицензий [210] . Претендентами на новые лицензии обычно были богатые и влиятельные группы интересов, которые пытались получить монополию или ограничить конкурентов в банковском деле, страховании или транспорте. Харрис пишет: «Если бы не было правовых положений, требующих от каждой корпорации получения отдельной специальной лицензии, то тогда группы интереса не имели бы никакой возможности контролировать вход на рынок» (Harris, 2000, р. 135). Переговоры относительно предоставления новых лицензий подразумевали всесторонние переговоры внутри элит относительно распределения ренты. Лицензии создавали новые возможности для ренты даже тогда, когда они не давали монопольных прав, — сама корпоративная форма была существенным преимуществом для всякой экономической организации.

На протяжении XVIII в. экономика росла и начинала индустриализироваться, формировались многие новые экономические и политические группы интересов, а по мере того, как интересы менялись, естественные государства проводили перераспределение элитных привилегий и ренты. То же самое происходило и в Великобритании XIX в., но на этот раз с некоторыми трудностями. В первой трети XIX в. новые группы интересов бросили успешный вызов тем привилегиям, которыми пользовались Банк Англии, Ост-Индская компания и две конкурирующие монополи в морском страховании, все эти привилегии были созданы Актом о мыльных пузырях. В1824 г. Союзная страховая компания, созданная для страхования жизни и пожаров, среди сторонников которой были Натан Ротшильд и Александр Баринг, вынудила парламент предоставить ей лицензию. Им удалось преодолеть монополию на морское страхование, которая была создана Актом сто лет назад. Группа «местных банкиров, несколько частных банкиров из Лондона, а также предприниматели, которые стремились создать новые акционерные банки в провинциях, а также в Лондоне», смогли убедить парламент ослабить ограничения на акционерные банки, которые шли на пользу Банку Англии [211] . В соответствии с изначальными привилегиями, данными Банку Англии, банки Англии не могли иметь больше семи партнеров, более того, не разрешалось создавать никаких корпоративных банков. В 1826 г. был принят билль, который разрешал формирование корпораций и партнерств с любым количеством акционеров и партнеров, которым разрешалось вести банковский бизнес по всей Англии. Ост-Индская компания утратила свою монополию на торговлю с Индией в 1813 г., а с Китаем-в 1833 г. (Harris, 2000, р. 207–215).

Однако эти реформы едва ли открыли шлюзы для формирования корпораций. Экономический бум 1820-хгг. привел к пику 1825 г. В этот год 624 новые компании обратились в парламент за получением лицензий, однако были удовлетворены лишь несколько обращений. Вал обращений был спровоцирован как экономическим бумом, так и серией юридических решений, которые способствовали оживлению норм Акта о мыльных пузырях. Эти нормы стали все чаще применяться против неинкорпорированных акционерных компаний, что сделало их правовой статус достаточно шатким (Harris, 2000, р. 230–249). Между 1826 и 1844 гг. был санкционирован 151 новый акционерный банк, а также 216 железных дорог. Многие из этих проектов потерпели крах. Спэкмаи приводит данные лишь о 720 компаниях, акции которых были выставлены в Лондоне к 1843 г.

Агитация в пользу новых корпораций усилилась в 1820-х и 1830-х гг., она была инициирована богатыми гражданами, которые уже вели бизнес, но желали расширить свое дело до масштабов корпорации. В 1844 г. парламент принял новое законодательство — Акт о регистрации, инкорпорации и регулировании акционерных компаний, а также сопутствующий акт, призванный облегчить выведение сальдо акционерных компаний. Данные законы были разработаны в рамках комитета, возглавляемого молодым Уильямом Глэдстоуном [212] . Акт о регистрации установил процедуру, посредством которой можно было создать акционерную компанию, минуя всякое согласие государства [213] . Акт подразумевал не только ведение учета корпораций. Акт регистрации корпораций, посредством которого осуществлялось их инкорпорирование,

…должен был включать в себя цель компании, структуру ее акционерного капитала, имена подписчиков и количество их акций, имена директоров и аудиторов компании. После полной регистрации компания могла, помимо всего прочего, использовать зарегистрированное название, судиться или быть судимой по этому названию, вступать в контрактные отношения, покупать землю, выпускать акции, занимать деньги, проводить собрания* устанавливать внутренние правила. По сути, компания, зареги-.. стрированная в соответствии с актом, имела все черты корпорации (отдельную правосубъектность, свободную передачу долей, иерархическую структуру управления), но с одним исключением — отсутствием ограниченной ответственности (Harris, 2000, р. 283).

Акт не предоставлял акционерным корпорациям ограниченную ответственность, это право было предоставлено лишь в 1856 г.

Хотя историческая литература и не уделяла Биллю 1844 года должного внимания, концентрируясь на спорах вокруг принятия ограниченной ответственности в 1856 г., две вещи, касающиеся этого билля, все же заслуживают внимания. Первое: Билль 1844 года открыл шлюзы для создания корпораций. За 14 месяцев после принятия билля было предварительно зарегистрировано 1639 компаний, учитывая, что до этого их существовало почти вдвое меньше—700 [214] . К 1856 г. 3942 компании получили предварительную регистрацию, еще 135 компаний были инкорпорированы, став компаниями с ограниченной ответственностью. За девять лет, последовавших после принятия общей ограниченной ответственности в 1855–1856 гг., были санкционированы еще 4859 компаний (Harris, 2000, р. 288). Количество корпораций в Великобритании увеличилось с 700 до 10 тысяч, это уже был полноценный открытый доступ.

В результате примечательного исторического совпадения Великобритания в середине XIX в. использовала то же самое слово регистрация л ля описания институтов, которые обеспечивали открытый доступ как в политических, так и в экономических организациях. Как регистрация на выборах, так и регистрация компаний позволили запустить безличный административный процесс, посредством которого индивиды получили право на поддержку и услуги со стороны государства в силу самого факта своего гражданства. Политическое гражданство все еще определялось в экономических понятиях (сорокашиллинговый фригольд и десятифунтовый копигольд), а вход на экономический рынок по-прежнему был доступен лишь тем, кто обладал ресурсами и способностями организовать бизнес-предприятие. Ни в коем случае нельзя утверждать, что в Великобритании того времени был создан полноценный режим открытого доступа. С помощью Билля о реформе 1832 года и Акта о регистрации 1844 года британские элиты создали равные права для самих себя. И все же данные шаги в сторону принципа верховенства права, который пока распространялся только на элиту, а также в сторону безличности сделали процесс дальнейшего расширения гражданства в пользу более широких групп населения более легким.

Франция завершила XVIII в., обладая несколько иными недостатками и преимуществами, чем Великобритания. С одной стороны, Франция имела лишь очень небольшой опыт с институтами представительства, а также с выборами. Эти институты после Французской революции еще только должны были быть созданы, а это было непросто. На протяжении XIX в. Франция экспериментировала с различными конституционными формами правления, а также с различными комбинациями исполнительной, законодательной и хозяйственной ответственности. Лишь некоторые из них в первой половине столетия показали свою стабильность. Право голоса либо предоставлялось очень ограниченно (например, на основе имущественного ценза или места проживания), либо, как это произошло в 1848 г., оно было предоставлено всем мужчинам. Политические партии сформировались во Франции несколько позднее, отчасти это было связано с неразберихой в конституционной структуре. Однако в том, что касалось корпоративных форм, особенно в управлении, у Франции был значительный организационный капитал. Мы уже увидели, что в конце XVIII в. организационные экономические формы во Франции были куда разнообразнее, чем в Великобритании или в США.

Беспокойная история Франции исключает прямолинейное повествование, но она предоставляет замечательную возможность увидеть интересы элит времен перехода. У Франции с 1789 по 1875 г. было 11 конституций, каждая из которых меняла отношения между исполнительной и законодательной ветвями власти, а также саму структуру законодательства. И все же каждая конституция включала электоральную и законодательную сферу. Иногда однопалатный, иногда — двухпалатный, но французский парламент всегда становился форумом, местом конкуренции групп элит. Были и более-менее постоянные административные бюрократические институты, которые существовали на протяжении всего столетия: Соп- seild'Etat, армия и различные министерства [215] .