Чтение онлайн

Финальная капитуляция человека робота

Что происходит с обычным человеком в такой культуре? Как мы можем описать гражданина Тоталитарии? Возможно, самый простой ответ на этот вопрос заключается в утверждении, что он доведен до механического подобия насекомого. Он не может развить теплую дружбу, привязанность или преданность, потому что они могут быть слишком опасными для него. Сегодняшний друг может в итоге оказаться завтрашним врагом. Жизнь в атмосфере постоянного подозрения - не только незнакомых людей, но даже и собственной семьи - он опасается самовыражаться, чтобы его не поглотили концентрационный лагерь или тюрьма.

Граждане Тоталитарии в действительности не разговаривают друг с другом. Когда они говорят, они шепчут, предварительно украдкой обернувшись в поисках неизбежного шпиона. Их внутренняя тишина находится в резком контрасте с официальной словесной бомбардировкой. Граждане Тоталитарии могут шуметь и говорить вежливые банальности, они могут повторять друг другу лозунги, но они ничего не говорят. Существующая литература показывает тот ведущих авторов, среди которых Х.Г. Уэллс, Хаксли и Оруэлл, заботит ужасное будущее автоматизированного человека, обученного, как машина, стандарту соответствия. Они транслируют нам общий страх перед механизированной цивилизацией.

Гражданин в Тоталитарии больше не знает реальное ядро своего разума. Он больше не чувствует себя как "Я", эго, человек. Он всего лишь объект официального давления и принуждения разума. Не имея никакой собственной индивидуальности, у него нет персональной совести, никакой личной морали, никакой возможности думать ясно и честно. Он разучивает наизусть, он изучает тысячи внушенных фактов, с каждым вздохом вдыхает догму и лозунги. Он становится послушным педантом и педантизм делает из людей сосуды, наполненные информацией, вместо свободной индивидуальности и роста личности.

Чтобы стать мудрее и свободнее требуется выборочное пренебрежение и смена намерений. Это мы принимаем, это мы отставляем. Корректировка чувства опасности требует изменения форм поведения, возможности быть свободным от внушения, отказаться и разучиться, чтобы созреть для новой формы поведения. У гражданина Тоталитарии нет шанса такому обучению через разобучение, для роста посредством индивидуального опыта. Официальные чрезмерные упрощения поневоле побуждают зрителей к признанию и идеологической обработке. Массовый экстаз и массовый фанатизм заменяют спокойные мысли и размышления человека.

Гитлер учил свой народ маршировать и сражаться, но в итоге они не знали, почему они маршировали и сражались. Люди становятся скотом - внушенным и одержимым скотом - опьяненным сначала энтузиазмом и счастливыми ожиданиями, а затем террором и паникой. Отдельная индивидуальность не может вырасти в Тоталитарии. Огромная масса граждан приручена к персональному и политическому лунатизму.

Возможно, что с научной точки зрения сомнительно сравнивать опыт полученный от индивидуального патологического состояния с социальными явлениями и анализировать частичное разрушение эго под тоталитаризмом по аналогии со случаями настоящего безумия.

Но факт в том, что можно сделать сопоставление странных реакций граждан Тоталитарии, их культуры в целом, с одной стороны и реакций интровертированного больного шизофреника с другой стороны.

Даже при том, что проблема персонального и группового шизофреничного поведения чрезвычайно сложна и не может быть полностью освещена в рамках этой книги, сравнение может быть полезным в нашем поиске понимания природы и эффектов тоталитаризма.

Общее отступление от действительности

Эта экскурсия в мир патологии не просто описание совпадающего подобия между болезнью и политической системой. Она должна подчеркивать факт того, что тоталитарная ломка завуалирована официальными обоснованиями и персональной фантазией, что может происходить как в общественной жизни, так и в отдельном разуме. И множество ученых полагают наличие связи между культурной деградацией и шизофренической ломкой.

Давайте кратко объясним индивидуальную шизофреническую реакцию полной внутренней автоматизации и ментальной ломки, как персональную неспособность приспособления к миру, известного своей нестабильностью и опасность. Часто довольно простые эмоциональные поводы могут привести к такому шизофреническому приступу, как например, внушенные в сознание с детства режим и привычки или коварную гиперчувствительность к нашей сверхактивной и сверхмногословной культуре. Множество детей подвергаются шизофренической ломке у очень навязчивых родителей. Иногда отсутствие внешнего контакта может довести человека до состояния чрезвычайного одиночества и изоляции, а иногда это следствие его собственного предпочтения к уединению. Как было доказано, определенная склонность к так называемой шизофренической ломке бывает врожденной. Между тем, она может быть спровоцирована у каждого.

Безотносительно причины, шизофреничный пациент становится необщительным человеком, потерянным в одиночестве. Сознательный и неосознанный мир фантазии начинает доминировать в опасной конфронтации с действительностью. В итоге странные фантазии для шизофреника становятся более реальными, чем окружающий мир. Он все больше скрывается за своим железным занавесом, в воображаемой волшебной стране и уединении, которые он построил для себя. Это - его нирвана, в которой исполнены все его сказочные желания. Инерция и фанатизм чередуются.

Пациент впадает в инфантильную, растительную форму поведения и отклоняет все, чему научило его общество. В своей фантазии он живет в мире который всегда подчиняется его приказам. Он всемогущий. Мир вращается согласно предпочтению его высочества.

Действительность, требует непрерывного и постоянного приспособления и подтверждения, она становится преследователем, нападая на иллюзию его божественной силы. Каждое тревожащее вторжение в его бредовый мир встречается шизофреником либо с сильной агрессией, либо с формированием вторичного заблуждения, чтобы защитить первое заблуждение, либо с комбинацией обоих. Шизофреник демонстрирует сильную враждебность к реальному миру и его представителям; действительность отнимает у него оба его заблуждения - всемогущества и галлюцинаторное чувство совершенной защищенности, как в утробе матери.

Клинический опыт показал, что заболевание шизофренией часто начинается с негативизма - защиты от влияния других, непрерывной борьбы с вторжением в сознание, того, что чувствуется, как насилие над сверчувствительным разумом. Постепенно, это защитное отношение к миру переходит во враждебное отношение ко всему, не только к влияниям извне, но также и к внутренним мыслям и чувствам.

И наконец, жертва парализуется своей собственной враждебностью и негативом. Он ведет себя буквально, как будто он умер. Он сидит без движения в течение многих часов. Его надо насильно кормить и одевать. Шизофреник передвигается как кукла на ниточках, только когда кто-то заставляет его что-то делать. Клинически, мы называем эту кататонию — аттитюд смерти.

Уединение в автоматизации

Интровертированные шизофреники предпочитают автоматическую рутину жизни как приют для жизни во внешнем мире, при том условии, что это позволяет потворствовать их скрытым фантазиям. Они капитулируют в крайне самопораженческом состоянии. Они никогда не собираются группами, у них редки разговоры друг с другом; даже когда они это делают, у них никогда не бывает реального взаимного контакта. Каждый живет в своем собственном уединении.