Чтение онлайн

В тоталитарном мифе — думают к примеру о "Третьем Рейхе" — в психологическом фольклоре нашего мифического государства, неопределенная фантазия технически усовершенствованной матки, идеальная нирвана, играет огромную роль. В мире, полном неуверенности, требующем тревожной настройки и перенастройки, мир Тоталитарии, создает заблуждение всемогущего, удивительного идеального государства - государства где, в конечной форме каждая материальная потребность будет удовлетворена. Все будет отрегулировано, так как если бы он был плодом в матке, на земле счастья и хладнокровия, как это делается в психиатрической больнице для шизофреника.

Там нет социального противоборства, нет психологической борьбы; мир движется как часы. Там нет реального взаимодействия между людьми, нет столкновения мнений или верований, есть неэмоциональные отношения между жителями матки; каждый существует как отдельная единица в одной и той же системе учета.

В Тоталитарии нет никакой веры в собратьев, нет милосердия, нет любви, потому что реальных отношений между людьми не существует, так же, как их не существует между шизофрениками. Есть только вера и подчинение кормушке, там находится главный страх каждого гражданина, страх быть удаленным из этой системы, страх стать полностью потерянным, сопоставимый с чувством отторжения у шизофреника и страхом перед действительностью. Посреди духовного одиночества и изоляции, есть страх еще большего одиночества, более болезненной изоляции. Без внешних защитных правил, внутренний ад может нанести вред. Скрыть внутренний хаос и приближающееся расстройство можно с помощью сильного внешнего механического приказа.

У нас был опыт с несколькими беженцами из тоталитарного мира в послевоенные годы, с теми, кто сломался тогда, когда надо было справиться с миром свободы, требующего личной инициативы. Страх перед свободой принес им состояние паники. У них больше не было достаточно сильных эго, чтобы построить и поддерживать свою защиту от конкурентных требований свободной демократической действительности.

Как и при шизофрении, в Тоталитарии не может существовать мобильное и индивидуальное эго. В шизофрении эго сжимается в результате ломки; в Тоталитарии, как результат постоянного слияния массовых чувств. Если такое сжатое эго хочет вырасти, вместе со своим собственным критическим взглядом, оно нуждается в подтверждениии фактов и понимании, что оно будет подавлено как предатель и отступник.

Тоталитария требует от своих граждан полного подчинения и идентификации с лидером. Именно это господство лидера делает эго людей меньше, как при шизофрении. Это снова может привести к потере контроля над враждебными и разрушительными порывами.

Психологи наблюдали это постоянно, мы называем это психологией концлагеря. Когда жертв сначала привезли в лагерь - для их постепенного истребления - большинство из них продемонстрировали полную потерю самих себя, чрезвычайную деперсонализацию, объединенную с апатией и потерей самоосознания. Такие же наблюдения были сделаны среди наших военнопленных в Корее. Некоторые жертвы концлагерей выздоровели сразу после своего возвращения в нормальное общество; у других осталась шизофреническая реакция потерянного эго и, как мы упоминали выше, она иногда развивалась в реальный психоз.

Государство Матка

Тоталитаризм — это побег человека от пугающих фактов жизни в виртуальную матку лидера. Действия человека направляются этой маткой - из внутреннего святилища. Мистический центр управляет всем; человек больше не должен брать ответственность за свою жизнь. Порядок и логика пренатального мирового господства. Там мир и покой, мир чрезвычайного подчинения. Члены государства матки по настоящему не общаются; между ними тишина, тишина вероятного предательства, незрелая тишина скрытности и сдержанности.

Тоталитария увеличивает расстояние между вещами, которые каждый демонстрирует и озвучивает и о которых каждый тайно мечтает и обдумывает глубоко в себе. Это развивает искусственную разрывающую озабоченность политической тишины. Не смотря на это, небольшие остатки индивидуальных чувств и мнений, сохраняются тщательно скрытыми. В шизофреническом мире Тоталитарии, нет свободного взаимного обмена, нет разговоров, нет восклицаний, нет выхода эмоциональной напряженности. Это мир тихих заговорщиков. Действительно, атмосфера подозрения — серьезный поработитель психической свободы, потому что скрепляет людей, организуя сговор против таинственных врагов - сначала снаружи, а затем между собой.

В Тоталитарии за каждым гражданином все время наблюдают. Мифическое государство покрывает плесенью совесть человека. Он с трудом ощущает сам себя. Соседи наблюдают за ним, его почтальон, его дети, все они олицетворяют суровое государство, так же, как он сам должен олицетворять государство и наблюдать за другими. Изменять им - преступление.

Другим шизофреническим проявлением является потребность в поисках заговоров, обнаружении преследователей и преступников. В психологическом отношении это связано с инфантильной потребностью в чувстве всемогущества. Чувства страдающего манией величия человека становятся лучше в атмосфере таинственного секрета. Тайна и заговор усиливают иллюзию власти. Поэтому большинству людей нравится совать нос в жизни других людей и играть в шпионов.

Это чувство заговора стоит также за патологической борьбой с воображаемыми преследователями, борьбой, которую мы находим и у психически больных людей и в нашей мифической Тоталитарии. "Оно там!" "Оно преследует нас!" Все внутренние страхи перед потерей нирваны иллюзии матки становятся необузданными. Таинственные призраки и стервятники гонят людей из нирваны и рая.

В этих фантазиях, патриарх, диктатор, идол, становится сразу и универсальной опасностью и всемогущим знанием. Не каждый гражданин Тоталитарии действительно любит этого жестокого гиганта. Подозрение к груди, которая кормит и руке, которая ведет и запрещает, часто бывает в фантазиях шизофреничных детей, которые считают кормильца врагом, доминирующим людоедом, склоняющим разум к подчинению.

Индивидуальное чувство глубокой ненависти больных к фигуре опекуна нельзя выразить непосредственно, поэтому оно заменяется на ненависть к самому себе или к козлам отпущения. Козлы отпущения - это такая же часть тоталитарной стратегии.

Как мы указывали прежде, козел отпущения временно поглощает всю внутреннюю ярость и гнев человека. Кулаки, негры, евреи, коммунисты, капиталисты, спекулянты и подстрекатели войны - каждый из них может сыграть эту роль. Возможно, что самая большая опасность для тоталитарного сознания, это использование интеллекта, понимания, это "умники" требующие свободу, это подтверждение взглядов. Граждане Тоталитарии выбирают отклонения и извращения, потому что они являются обитателями сумасшедших домов с выматывающим контролем мышления.

В центре тоталитарных страхов и фантазий находится бог-людоед и идол. Он непобедим. Чтобы подчинить человека в рабство, он использует лучший человеческий дар - приспособление. Внутреннее ядро чувств и мыслей каждого человека должно принадлежать лидеру. А гражданин Тоталитарии осознает это? Вероятно нет. Современная психология научила нас тому, как сильно работает психический механизм отрицания действительности. Глаз пропускает внешние события, когда разум не хочет, чтобы они происходили. Вторичные суждения и фантазии сформированы так, чтобы поддержать и объяснить эти отрицания. В Тоталитарии мы находим такое же презрение к фактам действительности, какое мы наблюдаем при шизофрении. Как еще мы можем объяснить факт, что Гитлер продолжал двигать свои армии на бумаге, уже после того, как они были разгромлены?

Тоталитарная стратегия скрывает внутренний хаос и конфликт, согласно строгому приказу полицейского государства. Также, как и компульсивный пациент шизофреник, со своим внутренним распорядком и расписаниями. Этот порядок и графики - защита от болезненных событий внешней действительности. Эта внутренняя роботизация также может привести к отрицанию внутренних реальностей и внутренних потребностей. Гражданин Тоталитарии, подавляя и отклоняя свою внутреннюю потребность в свободе, может даже принять рабство в качестве освобождения. Он может даже сделать один шаг вперед — начать мечтать о побеге из самой жизни, впасть в заблуждение о том, что он может стать всемогущими с помощью чрезвычайного разрушения.