Чтение онлайн

Мы стремимся развивать в наших гражданах чувство самоответственности, готовности к противостоянию окружающему миру, способность различать правильное и неправильное с помощью их собственных чувств и разума. Поступки таких мужчин и женщин побуждаются их личными моральными стандартами, а не по правилами каких то сторонних групп. Они не хотят сразу соглашаться с оценками этой группы, если они не совпадают с их собственными личными убеждениями или если они не обсуждали их демократическим путем. Такие люди ответственны перед их сообществом, потому что они прежде ответственны перед собой. Если они с чем-то несогласны, они формируют "лояльное меньшинство", используя свое право на убеждение других людей в подходящее время.

Существуют различные культуры, подчеркивающие устои и ценности, отличные от сказанного выше. Идеал Восточного человека, который мы находим в Китае и в некоторых других странах Востока, это прежде всего — "единость", быть единым с семьей, единым с отечеством, единым с космосом — в нирване. Восточная душа ищет прямой эстетический контакт с действительностью через неуловимое сострадание и интуицию. Вечная правда находится за действительностью, за дымкой тайны Майя. Человек — часть Вселенной; его идеал - пассивное рабство и спокойствие. Его идеал мира в отдыхе и релаксации, в размышлении, в избежании тяжелого ручного и умственного труда. Счастье Восточной души в экстазе ощущения себя соединенным с универсальным космосом. Аскеза, самоискупление и бедность — идеалы, реализованные в Восточной культуре лучше, чем в нашем Западном обществе.

Классический образец Восточной культуры лучше всего рассматривать как пример соучастия. В нем человек рассматривается как неотъемлемая часть группы, семьи, касты, страны. Он не отдельный, независимый член. Идеалом в этой культуре является, наилучшее соответствие и одобрение коллективных правил. Восточного ребенка с младенчества обучают правилам подчинения власти и правилам группы. Это также можно обнаружить во множестве примитивных культур. Для человека выросшего в этих культурах, наиболее приемлемый стандарт, лучшая возможная мыслить и действовать — с разрешения группы. Тоталитарный мир массовых акций и массовой мысли, намного более понятен членам похожего общества, чем Западной культуре индивидуалистов-единомышленников. То, что для нас является невыносимой регламентацией и авторитаризмом, для них может быть комфортным порядком и регулярностью.

Пример интенсивной формы участия, контроля мыслей и взаимного шпионажа был дан антропологом Э. П. Дозиром. ["Нью-Йорк Таймс", 11 декабря 1955 года; и "Научный информационный бюллетень", 3 декабря 1955 года.] Индейцы Пуэбло из района Рио-Гранде, верят, что неправильный поступок или нехорошая мысль одного человека в племени затрагивает всех его соплеменников. Он может нарушить космический баланс плохими чувствами к любому из своих собратьев. Моральный кодекс деревни ориентирован на группу. Человек, который его нарушает, подвергает опасности благополучие всех.

Эпидемии, неурожай, засуха, интерпретируются как результат "уклонизма" какого-то члена группы. За членами деревни тщательно наблюдают и шпионят, чтобы обнаружить преступника или "ведьму". Сплетни и обвинения в колдовстве процветают, и индеец Пуэбло постоянно ищет в своей совести вредные мысли и отношения. Как будто мы наблюдаем ритуал очистки в тоталитарном государстве.

Такие формы "пугающего коллективизма" и соучастия мы можем увидеть в каждой групповой формации, где перестает существовать терпимость к нонконформизму. Везде, где доминирует пристрастие к догмам, разум принуждается. Мы даже можем обнаружить вторжение подобных тенденций в некоторые научные круги, где существует излишний акцент на групповое исследование, работу в команде, членские билеты и презрение к индивидуальному мнению.

Культура, в которой рождается человек и его собственная психологическая конституция взаимодействуют, чтобы выработать свою индивидуальность почти так же, как тело и разум формируют его поведение. Наша культура свободы личности может предложить нам частичный иммунитет против тоталитаризма, но в то же время наша личная незрелость и подавленная дикость, могут сделать нас уязвимыми для него. Участие культуры может сделать сделать человека более восприимчивыми к тоталитаризму в целом, хотя личное стремление к зрелости и индивидуальности, может дать некоторую долю защиты от этого.

Из-за взаимодействия между этими социальными и личными силами, нет такой культуры, которая абсолютно безопасна от внутренней атаки тоталитаризма и от умственного разрушения, которое он может создать. Как я сказал прежде, наша Тоталитария - мифическая страна, но дикая правда в том, что в любая страна может превратиться в Тоталитарию.

Цели правителей нашей ненастоящей страны сформулированы просто: деспотизм, полное доминирование над человеком и человечеством, единство всего мира под единой диктаторской властью. На первый взгляд, идея единства может быть очень привлекательной, это идея, упрощенная до объединения стран в братство под сильным централизованным управлением. Если мир объединить, то казалось бы - больше не будет войн, наши напряженные отношения будут устранены, земля станет раем. Но упрощенная концепция универсальной диктатуры - это ложь и она отражает опасность характерную тоталитарной цели: все люди различны и различие между ними создает величие, разнообразие и творческое вдохновение жизни, так же, как и напряжение в социальных отношениях. Тоталитарная концепция уравнивания может быть реализована только в смерти, когда нами полностью овладевают только химические и физические законы. Смерть — это действительно великий уравнитель.

В жизни мы все различны. Наши тела и разум взаимодействуют друг с другом и с внешним миром по-разному. Индивидуальность каждого человека уникальна. Это правда, мы все разделяем определенные основные человеческие качества со всеми другими представителями человеческого рода, но качеств в индивидуальностях так много и они так различны, что нигде в мире или в истории человечества, нельзя найти двух человек о которых можно сказать, что они очень похожи.

Эта уникальность также верна как для гражданина Тоталитарии, так и для кого либо еще. Как человек, он не только отличается от нас, он отличается от своих соотечественников. Однако для создания человека по тоталитарному образцу посредством выравнивания и уравнивания, необходимо подавить в нем все чрезвычайно личное и человеческое, уникальность и разнообразие, создать общество роботов, а не людей.

Отмеченная социологом, Дж. С. Браннером, в его введении в книгу Бауэра по Советской психологии мысль выразила это по-другому: "Человеческое представление природы человека имеет значение не только для объективной оценки; это есть и всегда было первоочередным инструментом общественного и политического контроля. Тот, кто формирует это представление, делает это с огромными последствиями для общества, в котором он живет."

Тоталитария способствует поддержанию иллюзии, что каждый является частью правительства, избирателем; никому нельзя не быть избирателем или быть против выборов. Его внутренние мнения за и против, сомнения, более не являются его личными проблемами; его мысли принадлежат государству, диктатору, правящему кругу, стороне. Его сокровенные мысли контролируются. Только власть знает, что действительно стоит за национальной политикой. Обычный гражданин становится зависимым и послушным, как ребенок. В обмен на отказ от своей индивидуальности, ему дают подачки: чувство принадлежности и защищенности, чувство облегчения от потери своих личных границ и обязанностей, экстаз от возвышения и поглощения дикими, безудержными коллективными чувствами безопасности от анонимности, чувство быть простым винтиком в колесе всесильного государства.

Деспотизм современной Тоталитарии очень отличается от пышной, экзотической персональной тирании из древних времен. Это аскетичная, холодная, механическая сила, стремящаяся к тому, что Ханна Арендт называет "преобразованием самой человеческой натуры". В нашей теоретической стране, у человека больше нет отдельного эго, никакой индивидуальности, нет самого себя. Выравнивающая система работает и все, что выше общего уровня, затаптывается и забивается.

Тоталитарный лидер

Лидеры Тоталитарии - самые странные люди в государстве. Эти люди, как и все другие, уникальны в структуре их умственного развития, следовательно мы не можем поставить общий диагноз психического заболевания, которое мотивирует их поведение.

Но мы можем сделать некоторые обобщения, которые помогут нашему пониманию тоталитарного лидера. Например, очевидно, что он страдает от подавляющей потребности управлять другими людьми и проявлять неограниченную власть, это само по себе является психологическим отклонением, часто опирающимся на глубокое укоренившееся чувство беспокойства, унижения и неполноценности. Идеологии, которые представляют на обсуждение такие люди, используются только как тактические и стратегические приспособления, через которые они рассчитывают достигнуть своей окончательное цели полного доминирования над другими людьми. Это доминирование может компенсировать их патологические страхи и чувство унижения, как мы можем заключить из психологических исследований некоторых современных диктаторов.