Чтение онлайн

Существует тоталитарная "Книга Террора", в который подробно обсуждается применение хорошо спланированных, поочередно повторяющихся ВОЛН ТЕРРОРА, чтобы ввести людей в подчинение. Каждая волна терроризирующей холодной войны легче создает свой эффект после передышки от предшествующей ему волны, потому что люди все еще обеспокоены предыдущим опытом. Мораль становится все ниже и ниже и психологический эффект каждой новой пропагандистской кампании становится сильнее; она достигает общественности уже смягченной. Каждый инакомыслящий становится все более напуганным, чем раньше. Постепенно люди теряют готовность к участию в любом виде политической дискуссии или выражению своего мнения. Внутри они уже сдались терроризирующим диктаторским силам.

Мы должны научиться подавлять демагога и кандидата в диктаторы в нашей среде так же, как мы должны подавлять наших внешних врагов в холодной войне - оружием насмешек. Сам демагог почти неспособен к любому виду юмора и если мы подавляем его с юмором, то он постепенно разрушится. Юмор, в конце концов, связан с чувством перспективы. Если мы видим, какими должны быть вещи, мы видим насколько они могут исказиться и мы можем заметиться искажение, когда мы с ним стокнемся. Переместите заявления демагога в перспективу и Вы увидите насколько сильно они искаженны. Как мы можем относиться к ним серьезно или серьезно на них отвечать? У нас важное дело для проявления внимания — вопросы жизни и смерти, для нас как людей и для нашей страны в целом. Демагог полагается на эффективность своих фактов, что люди серьезно воспримут его фантастические обвинения; будут обсуждать его фальшивые проблемы, как будто они были в действительности или впадут в такое состояние паники от его обвинений и упреков, что просто откажутся от своего права думать и контролировать себя.

Факт в том, что демагог не обращается рациональному и зрелому в человеке; он обращается к тому, что является самым иррациональным и самым незрелым. Пытаться логически ответить на его бред, это пытаться делать невозможное. Сначала мы принимаем его поле боя, и затем обнаруживаем себя пойманными в ловушку аргументов на выбранных им условиях. Врага всегда легче победить на своей собственной земле и на своих условиях. Кроме того, демагог либо не способен, либо симулирует неспособность к такому виду логики, который сделает обсуждение и разъяснение возможными.

Он мастер смены тем. Для нас это даже хуже чем преступление, вовлечь себя самих в бесконечные, бессмысленные и неизбежно гневные споры с людьми, которые меньше обеспокоены правдой, социальным добром и настоящими проблемами, чем получением неограниченного внимания и власти для себя самих.

В своей защите от психологических атак на свободу, людям для начала нужен юмор и здравый смысл. Постоянное одобрение или тихое принятие любого террора - провоцирующая стратегия, которая приведет только к крушению нашей демократической системы. Беспорядок подрывает уверенность. В такой стране как наша, где голосующая общественность различает правду, абсолютно необходимо универсальное знание методов, используемых демагогами, чтобы обманывать или убаюкивать общественность.

Суд, как инструмент запугивания

Внушаемость человека может нести серьезную ответственностью перед ним и его демократической свободой в еще одном важном отношении. Даже когда нет преднамеренной попытки к манипуляциям общественным мнением, бесконтрольное обсуждение происходящих событий, таких как политические или уголовные процессы, на первых страницах газет и среди сторонников, помогают создавать коллективную эмоциональную атмосферу. Для непосредственно вовлеченных, это затрудняет поддержку их весьма необходимой объективности и суждения в соответствии с фактами, вместо внушения и субъективного опыта.

Кроме того, любой судебный процесс, получивший широкую огласку, оказывает психическое давление на общественность в целом. Таким образом, не только участники процесса, но и все население, могут стать эмоционально вовлеченным в слушания. Любое разбирательство может быть либо действием силы либо действием правды. Очевидно, объективное расследование может стать оружием контроля, просто действуя внушением, которое неизбежно его сопровождает. Как акт проявления силы тоталитарного правительства, судебные процессы могут иметь пугающие последствия. Суды во время чистки в Москве и случай с пожаром в немецком Рейхстаге - главные примеры.

В нашей стране, конечно, нет таких ужасающих пародий на справедливость, но наша тенденция превращать судебные разбирательства в праздник для газет, радио и телевидения, ослабляет нашу возможность достигнуть справедливости и правды. Было бы лучше, если бы мы откладывали обсуждения достоинств любого судебного дела до вынесения вердикта. Как мы уже увидели, признание могут потребовать у любого человека. Жестокий процесс промывки мозгов не единственный способ достигнуть этой цели; человека можно считать виновным просто по обвинению, особенно когда он слишком слаб, чтобы выступить против влияния коллективной ярости и общественного мнения.

В обстоятельствах неестественного страха и предубеждений, люди сильнее, чем в других случаях чувствуют потребность в козле отпущения. Следовательно, людей можно легко обмануть ложными обвинениями, которые удовлетворяют их потребность в ком то для осуждения. Таким образом жертвы линчующих толп в нашей собственной стране принесены в жертву массовой страсти, а также некоторым так называемым предателям и коллаборационистам. В публичном суждении, само судебное дело становится вердиктом "виновности".

Расследования конгресса

Позвольте для начала заявить, что я твердо полагаю, что право Конгресса заниматься расследованиями и разработкой законодательствао на основе таких расследований - одно из наших самых важных демократических гарантий. Но как и любым другим общественным институтом, Правом конгресса заниматься расследованиями можно злоупотреблять и использовать его во вред. Власть занимающаяся расследованиями может стать властью занимающейся разрушением, нападая не только на человека, но и на психическую целостность тех, кто, так или иначе является свидетелем расследования. Течение расследования Конгресса может оказать на наше население тонкий принудительный эффект. Некоторые диктаторы одержимы болезненной потребностью заниматься расследованиями и расследования Конгресса проводятся по их заказу. Все, кто не согласен с ними, кто не склоняет низко голову и подчинятся, подозревается и подвергается потоку дискредитации и поношения. Склонность со стороны общественности состоит в том, чтобы не верить демагогии противника и терпеть некритические заявления, сделанные теми кто либо уступил запугиванию, либо согласился с ним, потому что они верят в цели к которым он стремится.

В ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ОТНОШЕНИИ, ВАЖНО ПОНЯТЬ, ЧТО ПРОСТОЙ ФАКТ ДАЧИ ПОКАЗАНИЙ И РАССЛЕДОВАННИЯ ОКАЗЫВАЕТ ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ВЛИЯНИЕ. Как только человек попадает под перекрестный допрос, он может быть парализован процедурой и признаться в поступках, которые он никогда не совершал. В стране, где распространено принуждение к расследованиям, растет подозрение и нестабильность. Все заражаются чувством всемогущества следователя. У прослушивания телефонных разговоров, например, есть такая сила; ему доступны тайны других. В психологических кругах, уделяют теперь большое внимание воздействию опросов и допросов на людей. Психологически допрашивающий должен знать о различных межличностных процессах, вовлеченных в этот вид общения; если он не будет этого знать, то не сможет узнать, где находится правда. Вместо этого он получит ответы, которые скрыты в его собственных вопросах, ответы которые могут иметь мало общего с реальной правдой. Этого не происходит только в тогда, когда оба и допрашивемый и человек, который допрашивает - недобросовестны. Это может случится несмотря на их лучшие намерения. Каждый привносит в допрос суммарный итог всех его более ранних межличностных отношений. В начальных вербальных "пробах и ошибках", которые мы можем назват периодом разнюхивания, каждая сторона мобилизуется, чтобы узнать слабые места и ожидания другой стороны, в то же время пытаясь скрыть свои слабые места и подчеркивая свои преимущества. Человек с улицы, которого внезапно допрашивают, имеет тенденцию отвечать то, что ожидает допрашивающий.

Каждый разговор, каждое вербальное общение, повторяют по крайней мере до некоторой степени, форму раннего вербального общения ребенка со своими родителями. Для мужчины или женщины под следствием, следователь становится родителем, хорошим или плохим, объектом подозрения или подчинения. Так как сам следователь часто не знает об этом неосознанном процессе, результат может запутать битву подсознательных или полубессознательных тенденций, в которых произнесенные слова часто являются просто прикрытием для полного подозрения разговора между более глубокими уровнями обоих лиц.