Чтение онлайн

— Ты Алексей повежливей бы себя вёл — не выдержал уже порядком раздраженный Григорий, бросил через губу с оттенком презрения — Что за воспитание? Так разговаривать со старшими?

— Да уж точно не ваше Григорий Дмитриевич. Раньше вас это не беспокоило вовсе. — неожиданно спокойно для него ответил Белов, вызвав явное недоумение.

— Так что Григорий Дмитриевич, кроме вашего хотения есть еще что-то? — продолжил Белов с ироничной усмешкой возвращаясь в оставленное ранее кресло.

Наблюдавший за этим со стороны директор хмыкнул от представившейся ему картины. Спокойный и уверенный в себе подросток, выглядит намного достойней чем застывший перед ним с ошарашенным лицом вновь объявившийся дядюшка. Наверное, именно это сподвигло его вновь попробовать выступить в роли медиатора встречи.

— Григорий Дмитриевич, Алексей Николаевич давайте будем сдержанней.

— Сдержаннее? Мне нужно быть сдержаннее? — взвился от замечания Григорий. — Этот мальчишка к которому со всей душой, смеет мне говорить такое? Так разговаривать? Да его за такие слова отходить розгами надо чтобы через задницу дошло в его наглую голову!

— Эка вас батенька понесло — протянул Алексей — смотрите удар не получите от гнева.

— Да что… — начал Григорий, но был резко прерван Николаем Степановичем.

— Прекратите немедленно. Или вы разговариваете спокойно или эта встреча закончится прямо сейчас.

Резкое заявление директора сбило боевой настрой дядюшки и он, сжав губы в тонкую линию от раздражения сел в кресло напротив Алексея. Всем своим видом выражая недовольство.

— Григорий Дмитриевич вы не ответили на мой вопрос. — снова начал диалог Алексей, решивший выяснить как можно больше от раздраженного дяди.

— Какой вопрос — еле сдерживаясь и уже явно зло переспросил тот.

— Какие основания у вас есть кроме вашего желания? У меня вот, например, никакого желания быть вашим родственником нет. — спокойно и медленно как объясняют детям проговорил Белов смотря прямо в глаза Григория.

— Ты несовершеннолетний — зло сказал Григорий — И у меня все основания как твоего ближайшего родственника взять над тобой опеку.

— Ну да несовершеннолетний — согласился Алексей, но тут же добавил то, от чего вспыхнувшая секундой довольная улыбка от его согласия Григория увяла моментально — Но я не ваш несовершеннолетний. И если уж на, то пошло максимум кто может взять надо мной опеку это государство.

— Я оплатил эту школу и твой пансион — снова взвился, подскакивая с места дядюшка — у меня есть все основания для заявления опеки.

— Вы кажется кое-что забыли. — тон Белова был по-прежнему спокойный и холодный.

— И что же я забыл?

— Сущий пустяк, можно сказать. — Белов ухмыльнулся, глядя прямо в глаза Григорию. Выдерживая паузу, и тем самым заставляя своего оппонента нервничать.

— И что же я забыл? Какой пустяк.

Тон Григория уже был откровенно враждебным, как и Антонов он прекрасно видел, что Алексей уже откровенно издевается над ним, но не мог ничего с ним сейчас поделать. Уж не здесь точно, а то по нему прямо было видно, что будь они в другом месте дело уже могло бы перейти к рукоприкладству.

— Я же говорю сущий пустяк — протянул Алексей и резко взвинтив ситуацию заговорил жестким обвиняющим тоном — Вы уважаемый Григорий Дмитриевич забыли, что этот оплаченный пансион вы согласились оплатить в обмен на артефакт что получили от моей умирающей матушки. И это было ваше условие.

Удар был сокрушителен. Вид Григория с открытым в удивлении на секунду ртом, был лучшим свидетельством искренности слов Белова и лицо сидящего во главе этого собрания Антонова скривилось с презрительной гримасой в сторону такого заботливого дядюшки. И этот удар был не одномоментным. Такие вещи, когда выплывают наружу тянут за собой шлейф из взглядов и пересудов. А люди, которые это узнают, явно трижды подумают иметь ли с таким человеком дела. Обобрать вдову родного брата, да еще и смертельно больную — это не то чем можно гордиться.

Григорий опустошенный этим обвинением рухнул в кресло и сейчас растеряно смотрел на все также с кривой улыбкой смотрящего на него парня.

— Что Григорий Дмитриевич? Не ожидали что я об этом знаю?

Ответом послужило молчание, разбавляемое пыхтящими звуками от не нашедшего что сказать дядюшки.

— Вижу, что не ожидали. Так что не надо тут при всем честном народе рассказывать о том, что воспылали ко мне родственной любовью. Признайтесь честно что на самом деле вам надо?

— Я уже сказал опека над племянником.

— Ну да. Ну да, конечно. А еще вкусно кормить и перестилать пеленки дитятку — продолжил откровенно издеваться Алексей. Тут его озарила догадка и он с еще большим вниманием посмотрел на Григория Дмитриевича.

— А может дело как всегда в трех вещах? В этом мире ведь три вещи имеют свойство давать смысл поступкам мужчины — власть, женщины и деньги. Дело в этом? Власть надо мной вам ни к чему, женщин у меня и в помине нет. Остаётся всего один стимул — деньги. Вам деньги мои понадобились? Услышали, что по суду мне причитается сумма приличная для сельской местности и решили прибрать её к рукам?

Не выдержавший столь издевательского тона Григорий вскочил и с сжатыми в гневе кулаками завис над сидящим всё с тем же спокойным выражением лица Алексеем с раздражением бросил:

— Я подам на опеку и добьюсь её. И вот тогда щенок мы и поговорим что и как.

Не утруждая себя и, наверное, скорее не выносивший уже находиться в кабинете Григорий Дмитриевич коротко попрощавшийся с директором и проигнорировавший любимого племянника выскочил из кабинета.

Воцарившуюся тишину после ухода доброго дядюшки некоторое время ничего не нарушало. Что Антонов, что Алексей сидели погруженные в свои размышления. Прерываемые только криком ворон разместившихся своей стаей на ближайшем к окну дереве. Наконец Николай Семенович, отошедший от неприглядной картины, представшей перед ним буквально пару минут, назад отмер от своих дум.

— Алексей Николаевич, не скажу, что сегодняшняя встреча принесла мне удовольствие. Я откровенно говоря ожидал иного развития событий. Вынужден принести свои извинения за это — он замялся — за эту встречу. Не ожидал что будет всё настолько неприглядно.

— Полно Вам Николай Семенович. Уж Вас то точно винить не в чем. К сожалению родственников, не выбирают, даже бывших. А кто может больнее укусить чем родня? Они-то точно знают куда бить. — Белов вздохнул — С такими друзьями и врагов не надо.

— Как Вы сказали?

— Про родственников? — уточнил Алексей, не совсем поняв про что говорит директор.

— Нет про друзей. С такими друзьями и врагов не надо. Верно?

— Именно так.

— Забавное высказывание, не слышал раньше. И надо сказать очень ёмкое и точное. Ладно — у вас какой урок сейчас?

— Теория магии, и должен сказать очень сожалею что пропустил его.

— Понимаю, и еще Алексей — не сочтите за бестактность, но хочу дать вам совет.

— Внимательно слушаю Николай Семенович. В моем возрасте глупо не слушать советы. Следовать им не всегда обязательно, а вот слушать умных людей полезно.