Чтение онлайн

Одеяло пропало с меня, но возмутиться я не успела. Ему на замену надо мной тут же возникло горячее мужское тело. Все еще мокрое. Моя рубашка, тут же впитавшая влагу, прилипла к груди. Шейн, опираясь на руки и нависая надо мной, опустил взгляд, чтобы оценить результат. И без того тонкая белая ткань теперь просвечивала насквозь.

Он наклонился, чтобы чуть нелепо потереться щекой о мою грудь. Я хотела засмеяться, но задохнулась от ощущений. Мокрая ткань между нами не раздражала. Напротив, она будто делала все невыносимо острее.

Шейн скользнул рукой по моему бедру, поднимая рубашку. В голове у меня мелькнула запоздалая мысль, что сейчас стоило бы остановить его, ведь за почти месяц в Шаттенталь мое тело изменилось, и с каждым днем становилось видно все больше… Если под свободной одеждой еще можно было попытаться скрыть живот даже без артефактов, то так — никаких шансов. Я отчаянно боялась реакции Шейна — и хотела ее. Хотела освобождения от этого секрета.

Стоило заговорить первой, но я могла лишь прерывисто дышать, хватая ртом воздух, пока его пальцы оставляли обжигающие следы на моей коже. Контраст с холодной мокрой тканью был невероятен. Я лишь выгибалась, подставляясь под ласкающие меня руки.

Никаких проблем. Никаких сложностей. Никаких секретов. И никакой опасности. Не осталось вообще ничего. Будто мы вновь сбежали из Академии, наплевав на правила и запреты, чтобы похитить у жизни немного времени друг для друга. Спрятаться там, где нет места ничему и никому, кроме нас.

— Маленькая замерзшая Мышка, — прошептал Шейн мне в губы, избавляя от рубашки.

— Промокшая, — поправила я, пока остатки одежды покидали меня. — И по чьей вине?

— Вот как, — усмехнулся он, снова накрывая меня собой. Прошелся поцелуями по моему виску. — Нужно бы хорошенько вытереть тебя?

— Но полотенце в этой постели только одно, — ехидно заметила я, блаженно жмурясь от его поцелуев.

— Мышка, — с упреком произнес Шейн, отрываясь от своего нехитрого занятия, — ради тебя я готов пожертвовать всем! Даже полотенцем!

Я засмеялась, но мой рот тут же закрыли новым сладким поцелуем. Стоило полотенцу перестать отделять нас друг от друга, как я прижалась сильнее. Попыталась привычно закинуть ногу на бедро Шейна, как делала сотни раз.

На мгновение он напрягся. Я почувствовала, как дрогнули его пальцы у меня на боку, но следом Шейн снова позволил себе забыть обо всем.

Осознание накрыло меня болезненной волной. Я только теперь поняла, как бережно Шейн относился к моему телу, и не только сейчас... Уже давно. Как избегал лишний раз касаться живота, хотя такое не было свойственно нам обоим. Мы никогда не стеснялись своих желаний, а они зачастую шли вместе с болью.

Мне захотелось заплакать, но Шейн, почувствовав и это, снова осыпал мое лицо нежными поцелуями, не давая ни открыть глаза, ни заговорить, пока тела медленно соединялись, словно в нашем распоряжении оставалось все время мира.

И ничто не смогло бы нас разлучить…

Не то чтобы Шейн вообще собирался сегодня спать, но отказать себе в том, чтобы остаться с Мирандой, не смог.

Конечно, он не пожалел о своем решении, но беспокойство усилилось многократно. Миранда ворочалась, дышала тяжело, а то и вовсе принималась постанывать во сне. Что-то тревожило ее слишком сильно, и от всего этого у Шейна сжималось сердце.

Она оставалась единственным, что было дорого ему в этой жизни. Шейн понимал ее — и одновременно не совсем.

Миранда большую часть жизни прожила в чужой для нее стране. Почетной гостьей или заложницей, как посмотреть. Второе всегда казалось Шейну ближе к истине. Они оба знали, что не станет ее отца — и положение демоницы в стране драконов окажется очень шатким. Много лет Миранду занимал вопрос ее места. Она почти фанатично мечтала о доме. Хотела совершить что-то значимое, доказать драконам, что она своя среди них. Спасти их мир, ведь это станет гарантией, что ее собственный маленький мирок не пострадает.

И вот сейчас, когда от нее, казалось бы, никто ничего не требовал, Миранда все-таки вызвалась этот мир спасать. Со своим совершенно дурацким планом.

Шейн поддержал его, но по другой причине.

Он ничего не задолжал Единой Империи. Той самой, что с рождения определила ему место раба. Телохранителя принца, а следом и императора, когда тот взойдет на трон. Его предназначением было умереть за брата.

Два года назад, после войны, сменился ярлык, что вешали на Шейна: теперь не телохранитель, а первый советник молодого императора. Но лучше не стало. Напротив, Шейн почувствовал, что его окунули в новую грязь, и куда более мерзкую, чем приказ закрывать кого-то собой.

Его использовали, но иначе. Заставляли брать на себя все дерьмо, что могло очернить его брата, хоть решения и принадлежали тому.

Где-то Шейн такое уже видел.

Отец Миранды, первый советник прошлого императора, считался едва ли не самой злобной тварью во всем мире. Шантаж, казни, убийства, эксперименты над людьми. Чего только не говорили о нем.

Личный архив демона оказался для Шейна откровением. Тщательно собранные улики, скопированные приказы, устные поручения, зафиксированные специально зачарованной бумагой… Все, абсолютно все, чем занимался Тайный совет в последние двадцать лет, было исполнено по приказам императора. Он один стоял за всем. Безумный и озлобленный, в молодости потерявший свою возлюбленную, вынужденный жениться на ненавистной, что родила ему слабого сына, пока из второго — бастарда — делали телохранителя без права на семью и наследование престола. Император много лет сходил с ума, а его ненависть ко всему живому росла. Он даже не искал оправданий. В первые годы все было для того, чтобы вылечить увечного сына. Затем — просто потому, что убивать оказалось тоже интересно. Император покончил с собой, так как решил, что проиграет войну. Или же из-за того, что после нее истина всплыла бы на поверхность? Возможно, он даже надеялся, что заберет демона с собой в могилу. Того, кого называл другом — и использовал. Чтобы никто не посмел осквернить правдой память о золотом драконе даже после его смерти.

Сменилась эпоха, а суть осталась прежней…

Шейн два года следил, как титул злобной твари переходит к нему. Потому что иначе нельзя. Потому что новый император — всемогущий и обожаемый народом золотой дракон — не может поступать плохо по отношению к своим подданным. Потому что виновен должен быть кто-то другой.

Да, Шейн не чувствовал себя обязанным спасать Империю, хотя друзей бы не бросил, будь у него возможность им помочь. Но сейчас дурацкий план Миранды открывал новые перспективы — Шейн должен был спасти ее. Вывезти туда, где опасности заболеть нет, а потом… Потом сделать все, чтобы помочь ей укрепиться на новом месте. Независимо от того, добудут они спасение для Империи или нет. На первом месте была жизнь его пары.

С каждым днем в Шаттенталь он убеждался, что сделал верную ставку.

И сегодня предстояло сделать еще одну. Такую же простую — все или ничего.

Шейн дождался, когда Миранда покинет комнату. Притворился спящим, пока она собиралась. Он прекрасно знал, куда она пойдет, и это оказалось только на руку. Ему самому было бы гораздо сложнее оставить ее спящую. Теперь он мог устроить здесь все так, чтобы она поняла послание.

Шейн потратил достаточно времени на изучение замка и привычек его обитателей. Не всегда это было просто, ведь он не мог перемещаться открыто, но все же навыков ему хватило. И сейчас он направлялся в одну удаленную от других и хорошо защищенную комнату. Никто не смел тревожить Наместника там, а тот, в свою очередь, вряд ли оставался начеку, уверенный в своем уединении.