Чтение онлайн

— Прошлой ночью. Кто-то перерезал ему горло после бала.

Она снова садится, разглядывая меня так, что мне это не нравится.

— Они знают, кто это сделал?

— Убийца написал «милосердие» на стене его кровью.

— Айверсон… — она тянет моё имя, и в её голосе звучит обвинение.

Я коротко, безрадостно смеюсь.

— Это была не я.

— Уверена?

— Если бы я его убила, это не была бы быстрая смерть. Он бы мучился часами.

Её брови взлетают вверх, и я понимаю, что, возможно, это была одна из тех мыслей, которые не стоит произносить вслух. Чувствуя неловкость, я опускаю взгляд в пол и скрещиваю руки на груди.

— В любом случае, это была не я.

Несколько секунд повисает тишина, прежде чем она прочищает горло.

— Тогда кто?

— Не знаю. — Я обмякаю, опускаясь в кресло напротив неё. — У каждого лорда есть враги, но я не могу вспомнить никого, кто сделал бы это так.

— Возможно, это совпадение? — предлагает Делла. — Может, убийца запаниковал и попытался замести следы, свалив всё на Ангела Милосердия?

— Возможно, — говорю я, хотя мы обе понимаем, что это не так. Это было личное. Кто-то посылает мне сообщение. Значит, кто-то знает наш секрет.

Делла снова внимательно смотрит на меня, и от неё веет подозрением. У неё есть все основания мне не доверять, но всё равно… это задевает.

— Как ты сегодня выбралась из дворца? — спрашивает она. — После такого нападения Бэйлор наверняка выставил стражу повсюду. И те, кто стоял у твоей комнаты, точно следили бы за тем, чтобы двери сами по себе не открывались.

Я молчу.

Её оленьи глаза сужаются, когда она наклоняется вперёд.

— Как ты вышла, Айви?

Я вздрагиваю от звука своего имени. Она не называла меня так уже много лет. С тех пор как я сама выстроила между нами дистанцию.

— Отве…

— Я спустилась, — резко перебиваю я.

Она замирает.

— С третьего этажа?

Я пожимаю плечами.

— Не то чтобы падение меня убило бы.

— Но было бы больно, — настаивает она, и гнев искажает её кукольные черты. — Очень.

— Значит, ничего нового, — бормочу я, отмахиваясь от её тревоги.

В её глазах появляется жалость, и я жалею, что именно сегодня решила перестать лгать. Надо было что-нибудь придумать.

— Ты ведёшь себя безрассудно, — говорит она. — Неосторожно.

Напряжение сковывает мои мышцы, тело становится жёстким. Я перекатываю плечами, пытаясь сбросить злость, пульсирующую в венах.

— Ты раздуваешь проблему, Делла. Никто меня не видел.

— Но могли, — возражает она, перебирая свои тёмные кудри, разделяя густые пряди пальцами.

Леона обожала эти кудри. Годами она уговаривала Деллу написать автопортрет, утверждая, что такую красоту нужно сохранить для потомков. Делла всегда отмахивалась, но я ловила, как она улыбается своему отражению, тратя больше времени на укладку волос.

Это воспоминание только разжигает мою злость.

— Почему мы вообще об этом говорим? — Я резко вскакиваю на ноги. — Это не важно! Тот, кто убил моего отца, сделал это, чтобы послать мне сообщение. Он знает, кто я!

— Ты не можешь быть в этом уверена, — возражает она, хотя я вижу, что сама в это не верит.

Я начинаю ходить туда-сюда по ковру, глубоко дыша, пытаясь унять вихрь мыслей. Я пришла сюда не для бессмысленных споров.

— Нам нужна зацепка, — говорю я уже спокойнее, сцепляя руки. — Свяжись со своими людьми в городе, узнай, не слышали ли они чего. И поговори с девушками, которые работают в зале. Пьяные мужчины всегда болтливы, когда хотят произвести впечатление. Кто-то из них мог сказать что-то полезное.

— Я не буду этого делать.

Я останавливаюсь и медленно поворачиваю голову к ней.

— Какого чёрта?

— Потому что это не важно, — ровно отвечает она. Я открываю рот, чтобы возразить, но она перебивает. — Бэйлор, скорее всего, назначит большую награду за Ангела Милосердия. Это привлечёт внимание каждого отчаявшегося в этом городе. Сейчас нам нужно залечь на дно. Расспросы и просьбы об услугах — не тот способ, чтобы этого добиться. И если бы ты мыслила ясно, ты бы это поняла.

— Как долго?

Её лоб морщится.

— Что?

— Как долго, по-твоему, мы должны прятаться? — требую я, чувствуя, как меня трясёт.

Она склоняет голову набок, разглядывая меня с каким-то чувством, на которое у меня нет сил.

— Пока не станет безопасно.

Я резко смеюсь.

— Значит, тем временем мы просто спрячем головы в песок и будем игнорировать всех, кому нужна помощь?

— Мы не можем помогать другим, если не можем помочь себе, — говорит она терпеливо, и это только сильнее выводит меня из себя.

— Трусиха.

Делла замирает.

— Что ты сказала?

— Ты сдаёшься! — Где-то в глубине я понимаю, что это несправедливо, но та разумная часть меня сейчас заперта, скована каким-то безрассудным чудовищем с моим лицом.

Она поднимается с дивана и подходит ко мне. По её сдержанным движениям видно, что она с трудом держит себя в руках, но меня это не останавливает.

— Всего лишь пока не станет безопасно, — повторяет она.

— Никогда не было безопасно! — кричу я, ударяя кулаком себя в грудь. — И никогда не будет! Не для меня!

— Тогда, может, нам стоит остановиться навсегда!

Земля подо мной качается. По крайней мере, мне так кажется.

— Нет. — Я качаю головой, пытаясь сдержать жар за глазами. — Я не буду.

— Будешь. — По её сжатой челюсти я понимаю, что проиграла.

— Ты не управляешь мной. Никто не управляет мной. — Слова застревают в горле, звучат глухо и надломленно.

Её лицо наполняется жалостью.

— Мы обе знаем, что это неправда, Айверсон.

Моя голова дёргается назад, будто она меня ударила.

— Если ты продолжишь, тебя поймают, — продолжает она, её голос смягчается. — И меня поймают вместе с тобой. Всё хорошее, что мы делаем, закончится.

Моя нижняя губа дрожит.

— Разве ты не пытаешься закончить это прямо сейчас?

— Есть разница между тем, чтобы остановиться навсегда, и тем, чтобы затаиться на несколько месяцев, — объясняет она. — И с твоей помолвкой тебе нужно быть осторожной. За тобой будут следить как никогда раньше. Тебе вообще не стоило сюда приходить.