Чтение онлайн

— Зачем тебе это? — спрашиваю я.

Он неловко сдвигается, но не отвечает.

— Неважно. — Я качаю головой. — Это всё равно не имеет значения. Я не могу уйти.

— Можешь! — Он хватает меня за плечи в перчатках, и это прикосновение заставляет меня вздрогнуть. — Позволь мне помочь тебе. Почему ты просто не уйдёшь?

— Из-за этого! — Я тяну за ошейник, морщась, когда движение снова раскрывает несколько ран. — Дело не в том, что я не хочу уйти. Я не могу!

Я понимаю, что говорю больше, чем следует, но не могу остановиться — признания льются сами собой.

— Как бы сильно я его ни ненавидела, как бы сильно ни хотела избавиться от него навсегда, эта чёртова удавка на моей шее держит меня привязанной к нему.

Он раскрывает рот, его взгляд лихорадочно мечется между ошейником и моими глазами.

— Вот почему ты никогда его не снимаешь? — тихо бормочет он, будто говорит не со мной, а с самим собой.

Я опускаю подбородок, глядя на свои руки, скрученные на коленях.

— Только он может его снять.

— Хорошо, — через мгновение говорит он, и в его голосе звучит решимость. — Тогда мы избавимся от проблемы.

Моё сердце замирает от того, как он говорит «мы», будто то, что он поможет мне, уже решено. Но я отталкиваю эти бесполезные мысли, пытаясь сосредоточиться на главном.

— Я же сказала, только он может снять…

— Я говорю не об ошейнике, — перебивает он. — Я говорю о Бэйлоре.

Я наклоняю голову.

— О чём ты?

— Я говорю, что убью короля.

У меня перехватывает дыхание. Я подтягиваю колени к груди, обнимая их руками, и качаю головой.

— Ты не можешь этого сделать. Пообещай мне, что не убьёшь его.

— Почему? — требует он, поднимаясь на ноги. — Назови хоть одну причину, почему я не могу убить этого ублюдка.

— Потому что заклинание не исчезнет с его смертью, — шепчу я. — Если он умрёт до того, как ошейник будет снят, оно активируется.

— И что тогда?

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Он сжимается у меня на горле, перекрывая дыхание, и я не могу вдохнуть. И если он будет мёртв, это не остановится, как обычно. Это будет продолжаться, пока…

Его глаза расширяются от ужаса.

— Пока ты не задохнёшься.

Не в силах ответить, я отворачиваюсь, наклоняясь вперёд и прижимаясь щекой к колену. Слеза выскальзывает из глаза, щекоча кожу, когда скатывается вниз.

— «Как обычно»? — медленно повторяет он. — Ты так сказала.

Я не отвечаю.

— Он уже делал это с тобой, — говорит он — не вопрос, а утверждение.

Мгновение спустя пляж погружается во тьму — тени сжимаются вокруг нас со всех сторон. Его змеи скользят по песку, окружая меня и шипя на каждого попавшегося краба.

Я поднимаюсь, песок прилип к моим ногам. Он стоит в нескольких шагах от меня, его крылья расправлены за спиной. В этот момент он полностью похож на устрашающего Бога Смерти. Его глаза полностью чёрные, и он смотрит на меня с жёстким выражением.

— В тот день в его кабинете? — спрашивает он. — Когда ты вышла в коридор, ты выглядела так, будто плакала, и была такой бледной. Я подумал, что ты просто… — он обрывает себя, сжимая челюсти. — Он делал это тогда, да? Использовал ошейник против тебя?

Я киваю.

Ярость исходит от него волнами от моего признания, заставляя его тело дрожать. Тени сжимаются плотнее, змеи шипят и бросаются на невидимые угрозы.

— Скажи, как это исправить, — приказывает он, его тело вибрирует от напряжения.

— Ты ничего не можешь сделать, — честно отвечаю я.

— Я в это не верю! — Его пальцы вцепляются в волосы, яростно сжимая их. — Почему ты так спокойно к этому относишься?

Моя голова резко откидывается назад.

— С чего ты решил, что я спокойна?

— Даже не знаю, — он вскидывает руки. — Может, потому что ты стоишь здесь такая чертовски спокойная?

Гнев поднимается во мне, и я быстро сокращаю расстояние между нами.

— Ты думаешь, я не ненавижу это? Ненавижу! Я бы отдала всё, чтобы быть свободной! Но пока этого нет, я должна быть умной! Я должна давать ему всё, что он хочет, и притворяться его послушным маленьким питомцем!

Его взгляд темнеет.

— Не называй себя так!

— Почему? — требую я. — Ты сам так сказал.

— И я ненавижу себя за это! — кричит он, делая шаг ко мне. Теперь наши груди почти соприкасаются. — Я не должен был бросать это тебе в лицо.

— Всё нормально. — Я отмахиваюсь, чувствуя неловкость от его извинения. — Все так делают.

— Это не делает это нормальным, — говорит он, и его голос становится мягче.

Он прав. Это не делает это нормальным. Но, как и тогда, когда Наоми бросает обидные слова в Морвен, проще притвориться, что это не задевает, чем признать правду. Безразличие — единственное оружие, которое у меня есть против их ударов. Я знаю, что будет в тысячу раз хуже, если я позволю им увидеть, насколько сильно они меня сломали.

— Сначала я не знала, — неожиданно признаюсь я.

Я отступаю назад, увеличивая расстояние между нами. Тени немного отступили, но змеи всё ещё охраняют нас.

— Продолжай, — говорит он, ободряюще кивая.

Его крылья складываются за спиной, и он заставляет себя сесть на большой камень. Я замечаю, сколько усилий он прикладывает, чтобы сдержать свой гнев. Я знаю, что сейчас ему это даётся нелегко.

— Когда он надел его на меня, мне было всего десять лет, — продолжаю я, глядя на берег вместо того, чтобы смотреть на него. Так легче говорить о постыдных вещах. — Я поверила ему, когда он сказал, что это будет меня защищать. — Тёмный смешок срывается с моих губ. — Я даже радовалась, что у меня появится такая красивая вещь, ведь мой отец никогда не позволял мне иметь ничего прекрасного.

— Потому что он тоже ничтожество, — ворчит Торн.

— Помнишь, в туннелях я сказала тебе, что однажды уже тонула? — тихо спрашиваю я. — Чего я не сказала, так это того, что это был мой отец, который держал меня под водой. Он… — Я обрываю себя, прочищая горло от подступающих эмоций. — Потом он решил, что я умерла, но это было не так. Я просто потеряла сознание. А когда очнулась, я была в гробу, под землёй.

Пальцы Торна впиваются в камень под ним.

— Скажи, что мне можно убить твоего отца.