Чтение онлайн

Но она всё ещё улыбалась, когда открывала дверь для Джерихо. И продолжала улыбаться, даже когда ей хотелось залезть в свой череп и перевернуть эту несоответствующую часть себя обратно, даже когда она так сильно хотела Элиаса, что почти отбросила осторожность и побежала искать его, чтобы заставить его сказать ей, что она всё ещё была собой, всё ещё в порядке, всё ещё здесь.

Вдохни, задержи дыхание, выдохни. Контролируй то, что можешь.

Она могла это контролировать. Ей просто нужно было дышать.

Вдохни.

Задержи дыхание.

Выдохни.

Давай покажем им, как выглядит Наследница.

ГЛАВА 35

СОРЕН

— Та да!

Чернота озарилась золотом, когда Сорен открыла глаза, столкнувшись с зеркалом, приставленным к её лицу, слишком близко, чтобы она могла видеть что-либо, кроме зелени своих глаз и крошечного мазка туши, капнувшего на переносицу. Духота гардеробной Джерихо давила ей на грудь, мешая дышать, отчего у неё кружилась голова.

Её глаза непроизвольно скрестились, и она попыталась моргнуть, чтобы вернуть их в нормальное состояние.

— Джерихо, мне нужно, чтобы ты сказала зеркалу дать мне небольшую передышку.

— Верно. Извини.

Джерихо сделала шаг назад, юбка зашуршала от движения, её улыбка была широкой и яркой. Её лицо красиво раскраснелось, губы блестели и переливались, на скулах были нарисованы крошечные розовые цветочки. Волосы были распущены, спадая идеальными локонами на спину, в прядях блестели частички, похожие на скрытые звёзды. И её платье… Боги, это платье.

Она выглядела как сад, которому придали форму — цветущую, элегантную, а не как грязь и дождевые черви. И более того, она светилась изнутри, возбуждение исходило от неё, как жар от костра, её туфли на каблуках нервно постукивали по полу.

Джерихо снова поднесла к ней зеркало.

— Та да! На этот раз по-настоящему.

Сердце Сорен гулко ударило до полной, внезапной остановки.

О, ржавая коса Мортем. Она выглядела… невероятно.

— Джерихо, — сказала она, восхищаясь тем, как её накрашенные красным губы смотрелись, образуя имя, острый, как кинжал, контур вокруг глаз, золотистый блеск на её щеках, носу и ключицах, как будто она была создана из солнечного луча, — ты упустила своё призвание.

Грудь Джерихо поднялась и опустилась в задумчивом вздохе.

— Я знаю.

Сорен осторожно коснулась одного из своих локонов, поворачивая голову, чтобы увидеть магию, сотворенную Джерихо — отчасти в переносном, отчасти в буквальном смысле. Она взяла две пряди её волос и заплела их в косу, образовав корону из волос вокруг головы с локонами, спадающими на спину между ними. Она спросила, какой любимый цветок Сорен — Сорен сказала ей розы, но она солгала. На самом деле она не любила цветы. Она просто знала кое-кого ещё, кто очень любил розы, и, кроме того, они хорошо подошли бы к её платью. Поэтому, используя свой дар, Джерихо вырастила миниатюрные розы и аккуратно вплела их в косу, увенчав Сорен красным и золотым.

Раздался лёгкий стук в дверь.

— Входи, Кэл! — одновременно позвали она и Джерихо, бросая друг на друга понимающие взгляды.

Но дверь открыл не Каллиас.

— Могу я присоединиться? — спросила королева Адриата.

Она была видением в фиолетовом, её собственные волосы представляли собой замысловатую конструкцию из косичек, заколотых на затылке, на макушке была вплетена диадема. На этот раз она не смотрела на Сорен как на незваную гостью или врага; вместо этого она смотрела на неё как на детскую игрушку, брошенную на обочине улицы, как на вещь, не на своём месте без дома. Вещь, из-за которой можно грустить, которую можно пожалеть.

Или что-то, чего нельзя упустить.

Она выпрямила шею, подняла подбородок и одарила королеву своей лучшей и самой острой улыбкой.

— Конечно. Мы как раз заканчивали.

— Вообще-то, мама, мне нужно пойти помочь Вону, — сказала Джерихо, бросив на Сорен извиняющийся взгляд. — Он всегда заканчивает тем, что надевает какую-нибудь деталь своего костюма невпопад, и я обещала, что буду рядом, чтобы предотвратить катастрофу, подобную прошлогодней.

На вопросительный взгляд Сорен она добавила:

— Была ситуация с обувью. Инцидент с чашей для пунша. Он не любит говорить об этом.

Мольба поднималась и опускалась из горла Сорен, какая-то глупая часть её доверяла явной опасности Джерихо, а не неопределенной угрозе Адриаты. Но у неё закончились оправдания, которые не казались подозрительными, несколько дней назад.

В этом и заключалась проблема долгой игры. Она использовала слишком много своих инструментов в самом начале, и теперь она столкнулась с последствиями.

Дверь за Джерихо закрылась, и остались только она и королева Атласа. Женщина, которая развязала войну, чтобы отомстить за свою дочь… и эта самая дочь, восставшая из мёртвых.

Ладони Сорен стали скользкими, и когда она попыталась ухватиться за подлокотники кресла, они немного соскользнули.

— Мне было интересно, когда ты, наконец, решишь поговорить со мной.

— Как и мне. Можно мне присесть?

— Это твой дворец, — пробормотала Сорен; но, когда Адриата продолжила смотреть на неё в ожидании, она вздохнула. — Да, я полагаю, что можешь.

Адриата села напротив Сорен, повернувшись под углом. Она долго изучала её, нахмурив брови, её бурный взгляд был дальше, чем Сорен когда-либо видела, чтобы человек путешествовал в своей собственной голове. Затем, так тихо, что она почти не расслышала:

— Ты умерла в ночь Бала Солёной воды в том году.

Холод пронзил позвоночник Сорен, как сосулька, вонзившаяся в кость.

Дым, крики и жуткий зов скрипки, поющей над хаосом, под управлением музыканта, который ещё не понял, почему все остальные перестали играть.

— Что? — прошептала она.

— Ты хотела подготовиться с Джерихо, а не с нами. Ты хотела, чтобы она сделала тебе прическу.

Тихое шмыганье заставило голову Адриаты качнуться, и она потерла висок, морщинки вокруг глаз стали более заметными, когда она, прищурившись, посмотрела в прошлое.

— Мы с твоим отцом были в бальном зале, когда раздались крики. Вы четверо ещё не прибыли, но все остальные пришли, и это было…

Люди, которые обычно отходили в сторону, когда она шла к ним, теперь бежали к ней, не обращая внимания, пиная ногами и толкая руками, ураган тел, паника и крики, так много криков, что её слух притупился, звеня эхом…

— Мама! Папа!

Сорен яростно затрясла головой, вытаскивая головную боль из глубины черепа — тупую, колотящуюся боль, как будто её сердце внезапно поместили в голову, и там не хватило места для обоих.