Чтение онлайн

Будь она проклята Мортем, она посмотрела ему в лицо и спросила, кто он такой.

Она должна была найти его, и как можно скорее, прежде чем он совершит что-нибудь по-настоящему безрассудное, пытаясь добраться до неё сам. Но прямо сейчас никто не горел желанием выпускать её из постели, не говоря уже о том, чтобы выпускать из поля зрения.

— В последний раз говорю, я в порядке, — простонала она, когда Каллиас снова попытался настоять на том, чтобы она позволила Джерихо сделать это ещё раз.

Но она уже провела несколько часов с нервирующей магией Джерихо, гудящей в её голове, и ей нужен был перерыв.

— Правда. Мне жаль, что испортила бал, но сейчас со мной всё в порядке. Вы можете вернуться и потанцевать.

— Этого не произойдёт, — сказали Финн, Вон и Каллиас одновременно, интонациями, которые варьировались от обеспокоенной до откровенно суетливой.

Но даже несмотря на то, что Каллиас казался самым обеспокоенным, именно Финн парил над ней; он не отходил от неё и отпустил её руку только тогда, когда она сказала ему, что укусит её, если он этого не сделает.

— Нам хорошо именно там, где мы есть, — сказал Рамзес гораздо более дипломатично.

Но даже он не мог усидеть на месте, переминаясь с ноги на ногу, его глаза были устремлены на неё с сосредоточенностью, которая могла соперничать с ястребиной охотой.

— Джерихо?

— Это могло быть что угодно, — ответила Джерихо, пожимая плечами, поправляя одеяла Сорен опытной рукой, идеально ухоженные ногти блестели в бледном свете лампы. — Вино, музыка…

— Она действительно упоминала музыку, — предположил Каллиас.

Сорен впилась в него взглядом.

— Она прямо здесь.

— Сейчас она выглядит просто прекрасно, — сухо добавила Джерихо. — Однако ей следует отдохнуть ещё некоторое время.

Сорен жестом показал на неё в знак демонстрации.

— Спасибо тебе! Видишь? Я в порядке. У меня просто болит голова, и я отчаянно хочу спать, поэтому, если бы вы все смогли бы, пожалуйста, дать мне немного пространства…

Финн, Каллиас, Вон и Рамзес обменялись взглядами. Ни один из них не пошевелился.

Невольно, даже не думая об этом, из уст Сорен вырвались слова:

— Мама, не могла бы ты, пожалуйста, вразумить их всех?

В ту секунду, когда слова слетели с её губ, всё дыхание остановилось. Её, Джерихо, всех остальных.

Адриата разрыдалась.

Сорен хотела взять свои слова обратно, взять фразу в руки и засунуть её в карманы, где никто не смог бы вспомнить, что она когда-либо была произнесена. Но сейчас было слишком, чёрт возьми, поздно для этого.

— Я… мне жаль, — начала она, но Адриата уже уходила, исчезая за дверью в вихре фиолетового платья и аромата маракуй.

Рамзес двинулся за ней, но остановился. Он обхватил голову Сорен руками и быстро поцеловал её в лоб.

— С ней всё будет в порядке, — заверил он её. — Ты не сделала ничего плохого, Сорен.

Она хотела, чтобы он перестал называть её никсианским именем. Становилось всё труднее и труднее напоминать себе, что он всё ещё враг — они все были врагами.

Но, боги, это было совсем не так. Не сейчас. Не после того, как она вспомнила.

Очнуться от этих воспоминаний было всё равно, что очнуться в другой жизни: в той, где Никс никогда не существовал, а Атлас был её единственным домом, время между ничем кроме сна. Теперь к ней вернулся Никс, а Атласа снова не стало, но не полностью. Недостаточно.

Она больше не могла этого отрицать. Неважно, что она притворялась, она была Солейл Марина Атлас — по крайней мере, родилась ею. И это делало всё намного сложнее.

— Я думаю, мне тоже пора отдохнуть, — прохрипел Вон, делая шаг вперёд, а затем опускаясь на колени.

Вопль Джерихо вырвал стон у Сорен, и её голова запульсировала на фоне шума.

— Вон!

Все трое стоящих бросились вперёд, чтобы поймать его, и Сорен тоже села, а маленькое сердце Солейл сжалось от страха.

— Я говорила тебе не напрягаться так сильно, — пожурила Джерихо, но в ней не было настоящего гнева, только страх, такой знакомый, что Сорен пришлось отвести взгляд, отказываясь думать о раненых плечах и чётках — но также и немного боясь не делать этого. Боялась, что, оттолкнув их, она лишится их досягаемости и снова забудет.

Её не волновало, что воспоминания Солейл исчезли. Она не предпочла бы её Элиасу.

— Я в порядке, — выдохнул Вон, очень явно не в порядке.

Тёмные круги глубоко залегли у него под глазами, лицо было покрыто блестящим потом, и, казалось, он не мог держаться на ногах.

— Я просто… мне нужно отдохнуть. Вот и всё.

— Помоги мне отвести его, — выдавила Джерихо, и Кэл кивнул, поднимаясь вместе с ней и помогая Вону, спотыкаясь, выбраться из комнаты.

Но Финн колебался, завис у двери, упершись рукой в косяк и глядя на Сорен.

— Скажи мне честно, — сказал он. — С тобой сейчас всё в порядке?

— Нет, — пробормотала она. — Но я буду. Иди, помоги Вону.

Финн кивнул и вышел.

— Финн, подожди!

Он снова просунул голову внутрь.

— Да?

Сорен проглотила свою гордость, свой страх, всё остальное и выдавила слова, которые жгли её язык:

— Спасибо тебе. За то, что пришёл, когда я… когда она нуждалась в тебе.

Финн так долго смотрел на неё своими непостижимыми глазами, которые он прятал под маской, что она начала ёрзать. Затем, так тихо, что она почти не расслышала его, он сказал:

— Всегда.

Потом он ушёл.

Дверь даже не успела закрыться, как тень в форме Элиаса заняла место Финна. Он прислонился к раме, наблюдая за ней, сжав губы, выражение его лица было совершенно спокойным. Ожидающий. Наблюдающий.

Она прислонилась спиной к стене, позволяя усталости проходить через неё, обмякнув, как мёртвый олень. Она склонила голову набок и посмотрела на него, выдавив из себя ту улыбку, на которую была способна.

— Привет, осёл.

Элиас медленно выдохнул с дрожащим свистом и, закрыв за собой дверь, пересёк комнату двумя длинными шагами. Он обнял её раньше, чем она смогла даже собраться с силами, чтобы поднять руки.