Наследник Агонии
Шрифт:
– Поддерживаю. – Усмехнулся Рафаэль. – Я только заскочу в свою комнату ненадолго. Не ждите, я к вам вскоре присоединюсь.
Ночью – или, вернее, утром – он свалился на кровать, едва убедившись, что не ошибся дверью. А утром, когда заявившийся с приглашением на ранний завтрак слуга его растолкал, времени оглядываться тем более не было. А, наверное, стоило бы. Вряд ли Хуан и Горацио слонялись по коридорам из-за накатившей бессонницы.
Закрыв дверь на щеколду, тщательно перерыл сундук. Искать пришлось недолго: на самом дне обнаружился огрызок одного из шейных платков. Незваный гость отхватил ножом клок драгоценного шелка. И, кажется, даже постарался сделать так, чтобы это казалось незаметным.
Рафаэль тихо выругался. Итак, от своих черных намерений Хуан не отказался. И остальные его приятели вместе с прикатившей из города черноволосой милашкой и не думают его останавливать. Скорее – помогают по мере возможностей. И все, на что можно рассчитывать в колдовском противостоянии – наводящее ужас пламя в собственной крови. И, признаться, на его фоне даже колдовство Хуана не кажется таким уж страшным.
Еще есть сделанный Альбой оберег из корня мандрагоры… Вот только вчера ночью от него не было никакого проку. Так что лучше на коричневую пластинку в кармане не надеяться.
Так ни до чего и не додумавшись, махнул рукой на враждебные козни и побрел в сторону трактира. Может быть, после чашки доброго кофе в голову придет какая-нибудь дельная мысль.
Ближе к вечеру атмосфера праздника окончательно отпихнула прочь мелочные заботы. Выставленные на улице столы ломятся от нехитрых деревенских угощений. Над улочками плывет разухабистая музыка: звон гитарных струн перемежается задорным щелканьем кастаньетов. Девушки в цветастых платьях так и норовят втянуть в круговорот танца.
Альба в великолепном алом платье скользит рядом, не забывая награждать недобрым взглядом подруг, что пытаются строить Рафаэлю глазки.
– Ха, вот же странное дело! – Пьяно рассмеялся Алонсо, когда круговорот праздника на миг свел их вместе за столом возле заполненных вином кружек. – Все никак не найду ту миловидную сеньориту-травницу. Неужто она решила пропустить все веселье?
– Зачем вам эта городская краля, сеньор? – Немедленно включилась в разговор раскрасневшаяся от танцев Альба. – Неужто мало красивых девушек вокруг?
– Ужасная несправедливость! – Грустно вздохнул Алонсо. – Самая красивая из них уже досталась моему другу. Приходится думать о городских кралях.
Альба демонстративно захихикала. Ей явно пришлось по душе как заигрывание, так и возможность лишний раз вызвать ревность у собственного кавалера.
– К слову сказать, – задумчиво обронил Рафаэль, – нашего отмеченного многими скорбями приятеля тоже не видно.
– Бездна и пять хозяев ее! – Ругнулся Алонсо. – Этот праведный гнев начинает мне казаться несколько избыточным. Если общество этой помеси свиньи и медведя вы находите более интересным, чем прекрасная сеньорита, что столь живописно жмется к вашему плечу…
– Вот еще! – Как можно беззаботнее фыркнул Рафаэль, обнимая льнущую к нему Альбу.
Кажется, девушка тоже порывалась сказать что-то веселое. Но вспомнила Хуана и его колдовские планы. В огромных черных глазах проступила неуверенная тревога.
Алонсо, впрочем, ничего этого уже не видел – подскочившая красотка в пестрой шали утащила его навстречу гремящей музыке и веселым крикам. Как и следовало ожидать, воспоминания о смазливой горожанке с короткими черными волосами столкновения с разгоряченной танцем селянкой не выдержали.
– Неспроста эта крыса городская вместе с твоим недругом куда-то запропастилась… – Встревоженно пробормотала Альба, когда они остались одни. Лишь на другом конце стола сосредоточенно накачиваются вином деревенские старички. Им, впрочем, до молодежи дела нет.
Может быть, оно и к лучшему. Возможно, Рафаэль своими бесконечными подколками спровоцирует Хуана на какую-нибудь глупость. Уж точно это будет куда приятнее, чем получить тщательно подготовленную и хорошо спланированную гадость. Да и так ли эта парочка сильна, чтобы навести на него настоящее мощное проклятье?
В глубине души опять шевельнулась раздраженная злоба на отца и дядю. Те, кто мог вести древнейший из родов Ниланты к величию, шарахаются от собственного наследия, как бестолковые кондотьеры, только и умеющие, что кичиться толстой мошной и трофейной шпагой…
– Давай-ка подумаем об этом потом, – хохотнул Рафаэль, утягивая девушку в сторону танцующих. Та, восхищенно пискнув, позволила увлечь себя навстречу музыке.
А вот сам наследник рода Альварес все никак не отделается от тревожного ожидания. Кажется, где-то там, на самом горизонте, в вечерних сумерках медленно сгущается черная туча, пронизанная запахом мокрой волчьей шерсти…
– Не уверена, что это хорошая идея.
Голос Корины заставил Хуана поморщиться. Он надеялся сделать все без девчонки. В прошлом она и впрямь была полезна, но… лучше бы ей не видеть то, чем он занимается.
– Этой ночью темные заклятья порой обретают совсем не те свойства, каких ожидает маг. – Настойчиво повторила девушка.
Хуан снова скривился. Он уже привык, что люди шарахаются от малейшего проявления эмоций на его лице. На том кошмаре, который заменил его лицо после треклятой дуэли.
– Ты меня слушаешь? Неужели нельзя подыскать более спокойное время, чтобы без лишнего риска… бездна и пять хозяев ее!
Испуганный вскрик за спиной. Корина, широко распахнув глаза, смотрит на сложный магический круг под его ногами.
– Ты с ума сошел! – Взвизгнула девчонка.
– Верещи потише. – Буркнул Хуан, заканчивая последний из колдовских символов. – Того и гляди какой-нибудь деревенский олух прибежит посмотреть, кого тут режут.
– Ты хоть понимаешь, что делаешь, тупица?!
– Я и не сомневался, что все твои разглагольствования о темной магии ничего не стоят. – Осклабился Хуан. – Стоило лишь увидеть настоящую тьму – и куда только делась вся эта бестолковая спесь.
Обычно Корина реагирует на такие уколы крайне болезненно. Но на этот раз девушка лишь нервно облизала губы. Синий взгляд прикован к магической печати, что занимает большую часть подготовленного колдовского круга.
– Эта тьма, если ты сумеешь ее призвать, сожрет тебя без остатка.
Хуан лишь весело хмыкнул.