Чтение онлайн

Я вывел местную цифру «один» — по-простому, палочку — и задумался.

— Как вы думаете, сеньор… ей там не одиноко? — тихо спросил Сперат. — Бывает ли ей страшно от того, что она в темноте? Или оттого, что она теперь?

— Это хороший вопрос, — кивнул я. И начал писать.

Вскоре мы пришли. Не торопясь вваливаться, я ещё из тоннеля крикнул:

— Лилия, мы пришли! Это мы!

Я едва сдержался, чтобы не добавить: «Как дела?»

— О, сеньор Магн. Я знаю. Я давно чую вас. Входите, не бойтесь. Сегодня я сыта. Пивовары делят власть, и множество людей уносят воды Фонтана по подземному каналу. Есть и важные — мягкие, жирные. Есть и просто злые — жилистые, как подошва. Интересно, куда поток несёт их дальше? Нет ли там гнёзд дикой нежити?.. Меня терзают эти вопросы, но, увы, я не могу ответить себе. Это мучительно. Любопытство заменяет мне теперь половину чувств…

Пока она болтала, мы медленно вошли. Углубляться не стали. На островке посередине пещеры светилось дерево — и в магическом, и в обычном зрении. Узловатый ствол, длинные пряди листьев, свисающие в воду, изумрудный мох, редкие белые цветы — словно кто-то из небесных садовников забыл здесь частичку рая.

Лилия светилась изнутри тёплым золотом, как кошка, что нашла своё место на солнце. Только эта кошка была размером с дом, и корнями шевелила.

— Я… — начал было Сперат, но вовремя прикусил язык.

— Сразу вопрос, потом поболтаем, — перебил я Лилию. С женщинами, даже если она буквально дерево, так себя вести нельзя. Но тут особый случай.

Я взял бумажку и зачитал:

— Что ты хочешь, Лилия?

Я, между прочим, гордился этой формулировкой. Никаких нежных «не одиноко ли тебе, милая древесина». Конкретика. Может, ей навозу надо. Или душ.

Лилия рассмеялась, и этот смех напоминал поскрипывание качелей без смазки. Ветви колыхнулись в такт.

— Я хочу расти. Там, где кровь становится корнями, а смерть удобряет плод. Я хочу пустить побеги в тела, мысли и города. Быть не тайной — а привычкой. Быть тем, о чём забудут, но чем станут дышать. Как грибница — незримая, но соединяющая всё. А ты, человек-змей, человек с многими жизнями, странник меж миров, — ты лишь мой первый садовник.

Я нахмурился. Скажи она мне это когда я только появился в этом мире, я бы счёл её поэтичным бревном с завышенной самооценкой. А теперь… теперь я понял. Она не злая и не добрая. Она — другая. Не личность, а концепт. Лес. Вирус. Идея. Её воля не властная, а проникающая. Пока я не против её корней — она не против меня. И она про меня что-то знает. Лилия не дала мне долго думать, продолжив:

— Но я чую второе дно в этом вопросе. Вы беспокоитесь за меня, и ты, и Сперат. Это мило. Но не переживайте. Я теперь не одна. Я покажу.

Ветви разошлись, открывая уютную полянку под шатром листвы. Ствол, всё ещё напоминающий обнажённую женщину, теперь едва угадывался — воздух перед ним замерцал. Заныло тело: то самое чувство, которое раньше я едва замечал. Но теперь обстановка позволяла прислушиваться к себе. Теперь я знал: это рядом открывается портал.

— Я тут лишь частью. Другая часть — в Шаш-Нам. Так зовётся мир, где живёт теперь Пан. Ты же не думал, что это он создал его? — она хихикнула. Она знала, что этим разожжёт во мне любопытство. Но сегодня лимит вопросов уже заполнен. Не люблю ехидные деревья.

Внутри портала: гигантские стволы, как башни, изумрудная дымка, цветы, грибы размером с телегу. А сверху — луч света, пробившийся сквозь переплетение ветвей. Красота. Но с оттенком тревоги, как будто сейчас кто-то скажет «добро пожаловать домой», и заиграет хор.

— У тебя хватит магии… — начал я, но договорить «отвечать на вопросы и порталы открывать?» не успел. Сперат бодро толкнул меня локтём. Доспехи лязгнули. Я замолчал, удивленно уставился на него. Он показал на рот. Ах да. Вопросы.

— Это не был вопрос? Или был? — снова хихикнула Лилия. — Не бойся, Охотник, это разные таланты. Смотри лучше. Видишь? Это я.

В портале появилась девушка. Почти Лилия. Почти — потому что моложе, хрупче… Куда более хрупкая, с большими глазами — реально большими. Как столовая ложка. А так, вполне похожа на человека. Не считая волос похожих на листву и зеленого, оливкового оттенка кожи.

— Какая красивая, — выдохнул Сперат.

— Спасибо, — хором ответили и дерево, и девушка. — А это — те, кого вы посадили.

Она отступила в сторону, показав очень похожих на неё детей среди цветов. Их было много. Слишком много, чтобы не задать вопрос. Но я не задал. Пока.

— Я так счастлива, — сказала она, и портал схлопнулся.

Остался голос — с хрустом ветвей:

— Спасибо.

Сколько их было? Ладно, спрошу у Сперата. Он внимательный.

— Я рад, — нейтрально ответил я. Первое, чему учили Магна — принимать благодарности спокойно. Ладно, не первое. Но точно в списке было.

— Тебе стоит отблагодарить Волока. Это он посадил семена, — неожиданно вмешался Сперат.

— Волок? Паж? Помню. Он однажды застал меня за омовением. Покраснел так густо, что я поняла, почему его так прозвали, — хихикнула коряга.

Что для неё забавный случай, для Волока, возможно, одно из самых ярких переживаний в жизни. Женщины.

— Приведите его в следующий раз. Я хочу его… поблагодарить, — с заминкой произнесла Лилия.

Мы переглянулись со Сператом. Я поднял бровь. Он кивнул. Мы оба услышали в голосе дерева не только поскрипывание, но и едва уловимый флирт. Я прочистил горло и торопливо перешёл к следующему намеку. Тьфу ты. Вопросу. Не буду я ей мальчиков водить. Ещё сожрёт.

— Что в той шкатулке из кости, что я нашёл в сокровищнице Итвис, в этом замке, и которую я не смог открыть? — задал вопрос я. Уже прочтя, понял, что вопрос какой-то размытый. Имеет смысл всё же составлять вопросы заранее, а не под пляшущим светом факела перед самой аудиенцией. Что-то Лилия долго молчит. Едва я об этом подумал — она отозвалась. Интонации изменились. Говорила она как человек с плохим зрением, читающий вслух, вглядываясь в мелкий почерк.

— Внутри — не предмет. Внутри — возможность. Заключённый свет. Или тьма. Это — осколок Сердца, отрубленного от Великой Матери. Первый Итвис — Император благослови его дерзость — не за силой пришёл, а за правом. Он отнял у скованной Владычицы то, что не принадлежало ни богам, ни людям. Живую суть. Не плоть, но связующую ткань воли и власти. Сердце, что может командовать стихиями, но требует цену.

Ага. Теперь понятны следы разделки рядом с богиней. Что за цена? И главное — как её открыть?! Лилия снова заговорила, будто отвечая на мой невысказанный вопрос:

— Шкатулка — не сейф. Это клетка. Сердце внутри живо. И шепчет. Оно желает быть использовано. Но каждый, кто прикасается к нему, платит. Не серебром. Не плотью. Собой. Один становится огнём. Другой — землёй. Третий — оружием для тех, кого ненавидит. Пока ты держишь шкатулку закрытой — ты правишь своим родом. Откроешь — род Итвис начнёт править миром. Или умрёт в пламени величия.