Чтение онлайн

А ещё — цвета.

Жёлто-зелёное безумие, как с матрасов ткани нарезали. Полосатые попоны у лошадей. Всадники одеты в такие же плащи, даже шлемы — раскрашены желтыми и зелеными полосами. Какими бы мрачными ни были Вирак, если бы мне предложили выбрать одну семью, которая не присоединиться — я бы выбрал Треве.

Хотя с их главой я был знаком.

Его зовут Оренцо Треве, и даже это имя может быть не настоящим. В Совете он появляется в длинном переливчатом плаще, цвет которого сложно уловить — иногда кажется, что он золотой, иногда зеленый, совсем редко — серый, как дым. На лице — тонкая маска с вырезом для одного глаза.

Нахрена ему маска — загадка. Но Треве часто ходят в масках.

Хотя на балах его иногда можно увидеть и без маски. И глаза у него оба на месте.

Оренцо не управляет ничем в Караэне, зато он точно знает, кто в этом городе кого ненавидит. Он не строит крепостей, но может на пальцах убедить тебя, что именно ты выбрал сдаться. Его главная сила — информация. И голос, звучащий всегда дружелюбно и весело, но почему-то все замолкают, когда он говорит.

Он ничего не контролирует напрямую. Ни портов, ни стен, ни мастерских. Но знает, кто с кем спит, кто с кем судится, кто кому должен, и кто уже жалеет об этом. Он не строит крепостей — он может убедить, что сдача в плен была твоим решением. Он не шепчет угроз — он даёт намёки, которые звучат в голове всю ночь.

Я стойко выдержал его ласковые объятия, душевные заверения в полной поддержке… И — не помню, о чём он говорил полчаса. А я ведь ему даже отвечал.

В какой-то момент Сперат откашлялся:

— К лагерю подъезжают ещё люди.

Оренцо тут же откланялся. Попрощался до встречи вечером — на совете, в моём шатре.

Это было логично, но я был почти уверен — до этого момента я не думал, что вечером будет совет. Это очень в духе Треве, вкладывать нужные мысли в чужие головы.

Его шатёр появился внезапно, к вечеру — и, кажется, никто не видел, как его ставили. Под шатром было зеркало. Никто не понял зачем.

И ни один из его людей так и не снял маску.

Когда мы выехали навстречу новоприбывшим, Сперат прогудел:

— Ненавижу сраных Треве!

Эскер, включенный в свиту для добавления мне веса и колорита, расхохотался и хлопнул Сперата по плечу.

— Как только вижу их — хочется сорвать маску и засунуть обратно владельцу, но уже в задницу. — Это уже Дукат. Ему тоже многое прощается. Почему — я как-то упустил.

Я хмыкнул. Тихо. Про себя.

Треве не любит никто. Кроме Вокулы.

Тот, кажется, даже восторгается ими. Говорит:

— Обратите внимание, сеньор Магн. Каждый раз, приближаясь к вам, сеньор Оренцо первым делом говорит, что не мыслит вам зла. А ведь, в Караэне есть стойкое поверье, что Итвис невозможно обмануть, если расстояние между вами меньше длины кинжала.

Возможно, под этой «приметой» скрыт вполне реальный магический эффект. Я, признаться, пожалел, что отдал Хауту Кинжал Истины. Внезапно остро захотелось вонзить его в Оренцо — и попросить повторить заверения в дружбе.

— Там стяги Алнез, но я готов поставить бочонок пива, вон те серо-зелёные, как подорожник, — Лесан, — с облегчением выдохнул Сперат.

Я мысленно выдохнул с ним. Эти две Великие Семьи мне нравились больше других. Возможно, потому что обе занимались своими делами и не лезли в политику. Лесанам хватало проблем с тем, что лезло из пятна Гибельных Земель, на краю которого стоял их замок. Без всяких шуток, Лесан занимали в Долине нишу ведьмаков — к ним обращались в первую очередь, когда надо было убить что-то, вылезшее из Гибельных Земель. Правда, Лесан никогда не делали этого бесплатно. Поэтому обычно Лесан решали проблемы, которые не смогли решить до них.

Алнез же огородили себе горные долины к северу от Караэна, вписав стены и укрепления в ландшафт и перекрыв башнями проходы между скалами. Долгобородам есть чему у них поучиться. Их маленькое королевство граничило с Красным Волоком, и, как считалось, они постоянно бьются с тварями, вылезающими из него. С некоторых пор я в это не особенно верил.

Главу семьи Лесан зовут Маэль Лесан. Высокий, костлявый. И скулы такие, что перекрывают тебе весь обзор на его лицо. Его голос — как ветер в зарослях: шепчет, шелестит, но ты всё понимаешь. Маэль никогда не повышает тон. И никогда не повторяет дважды. Если не услышал — значит, тебе это и не нужно было знать.

Глаза у него разные. Один — тёмный, как у всех местных. Другой — светлый, серо-зелёный. По слухам, Лесаны имеют примесь эльфийской крови, и потому у них иногда бывают вот такие странности во внешности. А ещё многие утверждают, что каждый Лесан может видеть во тьме. Сами они это не опровергали.

Одет Маэль неброско — коричневый, серый, вытертая кожа. Его плащ сшит из множества тонких полос материи, будто перьев. Я часто встречался с ним в Золотой Палате — и он был единственным, кто, можно сказать, не носит герба. По крайней мере — не так, как другие. Вот сейчас на перевязи — вышивка: белый двухглавый сокол, один глаз которого будто смотрит сквозь тебя.

Маэль прибыл в лагерь с неплохим отрядом — примерно полсотни всадников. У многих к седлу приторочено редкое для этих мест оружие — длинный лук в кожаном чехле и колчан со стрелами. На лошадях — ни одной звенящей детали. У них не было знамён, не было рогов — только тихие кивки и мрачные силуэты. Их шатры выросли у самого края стоянки, ближе к небольшой роще.

Маэль не стал приветствовать меня громкими речами. Он просто остановился, кивнул и сказал:

— Мы здесь.

Этого хватило.

Рядом с ним ехал наследник Алнез — Гарвин. Зная обе семьи, я почти уверен: они проделали весь совместный путь молча. Я знал его по приёмам в поместье, которые давала Адель — Алнез не такие затворники, как кажется. Просто не любят выходить за свои стены.

Гарвин невысок, но плотен, как утёс. В его фигуре — ни изящества, ни стремительности. Только тяжесть и устойчивость. Руки — будто от долгоборода пересадили. Широкие плечи. Медленные, но точные движения. Лицо — скупое на мимику, поросшее короткой, седеющей бородой, с прямым, когда-то сломанным носом.

На нём — шерстяной плащ цвета бурой земли, застёгнутый на простую серебряную фибулу. Под ним — кольчуга с латными плечами и налокотниками. Щит с гербом — серебряный волк на красном холме — несёт оруженосец. Сам Гарвин держит в руках стяг. Видимо, семейная традиция. На поясе — короткий боевой молот и нож. Оба явно не для парада.

Прибыв в лагерь, он спешился первым — и этим заставил спешиться и меня. Обнял, с каменным лицом.

— Постоим вместе, — сказал он. И крепко пожал руку.