Чтение онлайн

На холме шла битва.

Не знаю, за что Бертран Ветвистый получил свою кличку, но сейчас он повёл себя как олень. Было видно, что его люди в очень невыгодной позиции — пираты сверху, и им просто одно удовольствие лупить пехоту Маделар. Меня ввела в заблуждение его борода и молчаливость. Принял за умного. Напрасно.

Треве стояли поодаль — вот уж от кого я ничего другого и не ожидал. Эта семья вошла в легенды тем, что присоединялась к сражению только тогда, когда победитель уже определён. Разумеется, они всегда оказывались на его стороне.

Я двинул коленом, направляя Коровиэля в обход холма по широкой дуге. Самое время ударить пиратам в тыл. Отсюда я видел, что их больше, чем у Маделар. Примерно в полтора раза. В чём-в-чём, а в цифрах Маделар можно верить. Если их 500, то пиратов на холме не больше семи-восьми сотен. Они не устоят перед почти двумя сотнями всадников. Даже если в их щиты ударят хотя бы сорок копий и им — конец. Мы их стопчем. Может не с первого раза, но они уже обречены.

Слева мелькнул силуэт — Треве. Он вывел коня мне навстречу и высоко поднял кулак. Я замедлился, вытянул поводья, чуть поднялся в стременах. Он поравнялся и, не сбавляя ходу, вскинул руку — на ладони у него сиял «чеснок», смертоносный клубок стали.

— Весь холм усыпан, — крикнул он.

Я кивнул, но не остановился. Вся моя суть кипела: мы не могли вновь встать и ждать. Мы не могли дать пиратам ни минуты покоя. Магн внутри меня требовал — крушить, атаковать, двигаться, искать удачный момент, кружить вокруг.

— Тогда покажи, где не усыпано! — рявкнул я.

— Везде! — заорал Треве. — Я уже потерял две лошади! Только там где Маделар чисто!

Забавно, но сейчас он был без маски. В широкополом, остроконечном шлеме. Пластина брони прикрывала его шею и подбородок, но забрала не было — лицо открыто. Так удобно командовать, но в бой я бы так не пошёл. Впрочем, возможно, у Треве не было выбора — вместо кирасы поверх кольчуги на нём был надет кожаный панцирь с приклёпанными стальными прямоугольными пластинами.

Честно говоря, в хороших латах, кроме меня и нескольких людей из моей свиты, были только Роннель и Вирак. Даже Великие Семьи Караэна экономили на доспехе. Или не видели в нём особого смысла.

Я подал знак Сперату, он отклонил знамя назад, и мы стали замедляться. Треве протянул мне «чеснок» — шипастую звезду, увесистую, с четырьмя короткими и смертоносными отростками.

— «Чеснок», — уже спокойно повторил Треве. — Их разбросали по полю. Мы узнали только когда было поздно.

Я поднял взгляд. Теперь, когда знал, что искать, видел всё ясно: узкие дорожки чёрных точек на земле. Рассыпан затейливо — полосами. Видимо, оставили себе проходы.

— Рассыпали вдоль всех остальных склонов. И несколько — вот там и вот там, чтобы сузить манёвр, — продолжил он. — Засеяли красиво. Или из мешков, или с щитов, как опытный пахарь зерно — равномерно. И мы их не заметили, пока они не попались прямо под ноги нашим коням. Три моих всадника потеряли лошадей. Один — жизнь. Эти гнилые ублюдки с рыбой на щите на удивление прыткие, успели убить его на земле.

Этот миниатюрный «противотанковый» ёж был неприятно эффективен. Он не просто впивался в копыто коня, которому не повезло на него наступить — он ещё и проворачивался, вскрывая копыто с жестокой эффективностью. После чего спасти лошадь мог только выдающийся лекарь, не хуже меня. Или сразу несколько.

Разумеется, это оружие благородные сеньоры не любили — боевой конь это не только дорого, это ещё и близкий друг. Если бы меня поставили перед выбором, кого спасти — Волока или Коровиэля, я бы всерьёз задумался.

Если в Долине, да и во всём Регентстве, кого-то находили с такой штукой — его убивали. Обычно мучительно. Вирак сдирали кожу, Итвис сжигали заживо. В общем, действовала неформальная договорённость против мин — во имя гуманизма для коняшек. Только с местным колоритом.

А вот пираты её решили не соблюдать.

Я сжал кулак с этим железным уродцем. Руки затряслись от ярости. Хотел было выбросить — но вместо этого сунул Сперату. Ещё наступит кто-нибудь.

— И ты остановился? — сбивчиво рявкнул я.

— Что вы, — без маски Треве выглядел усталым и грустным. — Сеньор Магн, я бы с радостью повёл своих людей в атаку. Но, увы, единственный склон, что свободен от чеснока, уже заняли Маделар.

Что ж меня так трясёт? Может, не перегорел адреналин после битвы? Да нет, просто вот чеснок меня именно до края довёл. Лошадки-то при чём… деритесь честно, ублюдки солёные.

— Должен сказать, сначала я думал, что от меня потребуется только не дать этим водяным крысам уйти к кораблям, — Треве устало ухмыльнулся. — Вы бы видели, сеньор Магн, сколько огня и льда выпустили Маделар, когда пошли в атаку. Я уверен, не меньше половины их пехотинцев — неплохо одарённые благородные люди. Я видел примерно сотню огненных птиц.

Я с сомнением посмотрел на строй пиратов. В первом ряду было много людей в кольчугах и с хорошими, квадратными, большими щитами. Но было много и откровенно слабо одоспешенных — с небольшими круглыми щитами. Я видел подпалины и на щитах, и на земле. И многие пираты выглядели так, словно пробежали через костёр — обгорелые шкуры и перья, чумазые лица.

— Вот только эти твари приноровились сбивать пламя со своих кораблей. Вода, ветер — они погасили большую часть огненных снарядов ещё в воздухе, а остальные ослабили. Смотрите, — Треве указал на склон. — Они пришли ещё ночью. И перекопали весь склон.

Теперь я тоже видел. Мало того, что на руку пиратам играл уклон холма — они ещё и выкопали там что-то вроде бруствера, и оказались на земляной ступеньке высотой примерно в полметра.

Я смотрел на бой, пока Треве говорил. Картина уже была привычной — страшного столкновения, какое я привык видеть в фильмах, не наблюдалось. Люди сблизились шагов на пять-десять и стояли, прячась за щитами. Изредка то один, то другой вырывался вперёд и пытался ткнуть копьём или ударить магией противника — и тут же прятался обратно.

Прямо на моих глазах пехотинец Маделар, блеснув кольчугой под разорванной красно-зелёной накидкой, закинул свой каплевидный щит за спину, сделал несколько быстрых шагов и ловким длинным выпадом всадил остриё копья в строй пиратов, прямо над кромкой щита. Похоже, попал — но это не было главным. Хорошо отработанным движением, будто высококлассный танцор, он крутанул копьё над головой, одновременно разворачиваясь сам. Пираты инстинктивно подняли щиты — и он полоснул им по ногам. Тяжёлый, длинный, не меньше двадцати сантиметров, наконечник пехотного копья прочертил кровавую борозду по ногам пиратов, на которых не было никакой брони. Я отчётливо увидел кровь. Возможно, кому-то он отрубил ногу — мне так показалось.

Пираты среагировали почти мгновенно. Ещё не утихли крики боли, как их сменили крики ярости — и мимо тяжёлых щитовиков в кольчугах ломанулись лёгкие пехотинцы.

Но отчаянный Маделар уже был среди своих, торопясь спрятаться за первый ряд. В его щит воткнулся дротик и метательный топорик — но вот его уже прикрыли передние и приняли на копья тех, кто за ним гнался. Короткая, меньше десятка секунд, схватка — и пираты отходят, оставив ещё одно тело.

— У них есть колдовские штуковины. Похожи на копья, только вместо острия — пламенеющий и дымный конец, словно сырой уголь, раздуваемый ветром. Если таким копьём ткнули в человека, и попали не в кольчугу, человек сгорает, словно смятая бумага, попавшая в пламя свечи, — продолжал Треве.