Чтение онлайн

Все обернулись.

Один из служек лежал на коленях, судорожно хватая ртом воздух. Второй наклонился к нему — и тут же отшатнулся. Изо рта упавшего хлынула тёмная, почти чёрная кровь.

Запах ударил по часовне мгновенно — резкий, металлический, с чем-то сладковато-гнилым.

— Назад! — рявкнул офицер МВД.

Поздно.

Из-под скамьи метнулась тень. Низко, быстро, как выпущенный из пружины зверь. Один из охранников даже не успел вытащить оружие: тень скользнула ему под руку, раздался хруст, человек рухнул набок, захлёбываясь.

Крик разорвал часовню.

Люди отшатнулись, свечи качнулись, кто-то опрокинул подсвечник.

— Вниз! — гаркнул князь Ратский.

Но Алексей уже увидел главное.

Это были не звери.

Двое мужчин в чёрных дорожных плащах, слишком ловкие, слишком слаженные, с лицами, закрытыми полумасками, и с короткими клинками, покрытыми тусклым синеватым налётом. Алхимический яд. Быстрый, дорогой, армейский.

Они не смотрели ни на чиновников, ни на Ратских, ни на баронессу.

Они шли к нему.

Один прыгнул через скамью, второй пошёл сбоку, отрезая выход.

Вот теперь всё стало честным.

Алексей схватил трость со стола и ударил первого в висок ещё в воздухе. Удар вышел глухим, хорошим, но не решающим. Наёмник качнулся, ушёл в сторону и полоснул клинком. Алексей отдёрнул руку, лезвие вспороло рукав у локтя. Кожа сразу вспыхнула ледяным огнём.

Яд.

Он ударил набалдашником трости в запястье противника, выбивая траекторию, и едва не пропустил второго. Тот налетел справа — быстро, профессионально, без лишней красоты. Алексей развернулся, толкая подвернувшийся стул, и лезвие вместо живота прошило деревянную спинку.

В часовне уже царил хаос. Охрана кричала, женщины отступали к алтарю, чиновники падали, пытаясь прикрыть головы. Дмитрий Ратский выхватывал короткий дуэльный пистолет. Князь отталкивал с дороги секретаря.

Но никто не успевал.

Потому что это покушение было не на собрание.

Это покушение было на него одного.

Первый наёмник снова пошёл в атаку, и Алексей увидел в его движении то, чего боялся: тот работал в связке с магом-поддержкой. Где-то рядом был третий.

Тот, кто глушил зал. Тот, кто срывал чужую концентрацию.

И действительно — в следующий миг под куполом вспыхнула тонкая зелёная сетка подавления. Воздух задрожал. У одного из охранников сорвался с ладони заготовленный электрический разряд. У другого погас защитный контур.

Вообще-то у Алексея не должно было быть никаких шансов.

Он это понимал отчётливо и ясно, без истерики.

Последние шесть лет его учили выживать среди долгов, презрения и полузабытых остатков родовой школы. Его учили экономить на всём — на слугах, на лекарствах, на отоплении, на надежде. Но не готовили к тому, что убивать его придут прямо на церемонии памяти.

Первый клинок ударил снова.

Алексей успел закрыться тростью — металл звякнул, трость разлетелась у набалдашника, и в ладонь ударило болью. Второй наёмник врезался в него плечом. Мир дёрнулся, свечи пошли кругом. Алексей врезался спиной в каменную колонну, воздух выбило из лёгких.

Маска. Серые глаза. Ни злобы, ни страха. Работа.

Клинок пошёл снизу вверх, в печень.

Алексей перехватил руку обеими руками, чувствуя, как яд с пореза расползается по телу тонкой ледяной паутиной. Пальцы немели. Ноги тяжелели. Он удерживал лезвие в ладони на расстоянии ладони от собственного живота — и уже понимал, что силы не хватит.

Сзади кто-то крикнул его имя.

Чужой голос. Далёкий. Бесполезный.

Наёмник надавил сильнее.

Сталь шла вверх миллиметр за миллиметром.

И тогда Алексей услышал.

Не звук снаружи.

Изнутри.

Как будто где-то очень глубоко, под рёбрами, под сердцем, под старой болью, что годами копилась в нём, треснула тонкая перегородка. Сначала — едва заметно. Потом громче. Как если бы по иссохшему углю внезапно пошла жара.

Кольцо на пальце обожгло.

Он дёрнулся от неожиданности — и вместе с болью в тело вошло что-то ещё.

Память? Ярость? Огонь?

Нет.

Пепел.

Мир не вспыхнул — наоборот, будто выцвел на миг. Краски стали тусклее, звуки глуше, а по венам вместо крови будто пошла горячая сероватая пыль. Он почувствовал все места, где в зале лежала сажа: на старых балках после давнего пожара, в чашах подсвечников, в трещинах камня, в прахе свечных фитилей, в чёрном налёте на бронзе, в золе кадильницы.

Сотни крошечных мёртвых частиц.

И все — его.

Наёмник надавил ещё сильнее.

Алексей открыл глаза.

Серый шлейф сорвался с колонны за его спиной и ударил нападавшему в лицо.

Тот взвыл, отшатнувшись. Маска потемнела, будто её обдали кипятком. Кожа под нею начала стремительно сереть.

Второй наёмник замер всего на полсекунды. Этого хватило.

Алексей вскинул руку — не понимая толком, что делает, а лишь следуя новому, страшно естественному чувству, — и из потухших чаш у стен взлетела пыль. Не пламя. Не молния. Серый вихрь, густой и сухой, как дыхание старой печи. Он ударил второго в грудь, швырнул на скамьи и с треском опрокинул их вместе с человеком.

Крики в часовне оборвались. Все, кто видел, застыли.

Даже князь Ратский.

Алексей оттолкнулся от колонны, едва устоял и сам удивился тому, как тяжело стало телу. Пепельный поток внутри жёг не только врагов. Он жёг его самого. Будто в груди открыли дверцу домны.

Первый наёмник сорвал обуглившуюся маску, открывая обожжённую щёку, и рванулся вперёд в отчаянной попытке закончить дело. Алексей шагнул ему навстречу.

Теперь движения казались странно медленными. Не потому, что враг замедлился. Потому что Алексей видел, как от кожаных ремней, от ткани плаща, от застарелой грязи на сапогах поднимается сухой мёртвый след. Всё, что когда-либо горело, всё, что несло в себе след огня, отзывалось на него.

Он ударил ладонью по руке противника.

Без размаха. Почти мягко.

Наёмник закричал так, что у кого-то из женщин подогнулись ноги.

Рука от кисти до локтя за секунду посерела, словно высохла за годы, и покрылась трещинами. Клинок вывалился на пол. Человек рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть, будто пепел был уже не снаружи, а внутри его лёгких.

Сбоку выстрелил пистолет.

Дмитрий Ратский.

Пуля ударила второго наёмника в плечо, когда тот пытался подняться. Тот опрокинулся обратно. Офицеры МВД наконец пришли в себя и кинулись к выходам, перекрывая путь возможному третьему.