Чтение онлайн

— Я и не собирался кричать, — буркнул Клим. — Я просто считаю, сколько у нас причин сдохнуть этой зимой.

— Нас всегда спасало именно то, что причин было много, — сказал Алексей, поднимаясь.

Марфа Егоровна тут же попыталась усадить его обратно, но он отстранил её руку.

— Не сейчас.

— Сейчас ты похож на человека, которого держит одно упрямство, — сказала она.

— Его пока хватает.

Клим коротко кивнул, принимая ответ.

— Тогда пошли. Раз уж вернулся, дом хотя бы увидишь глазами, а не памятью.

Они вышли в коридор. Лампы здесь горели через одну. Половицы местами подгнили. На стенах висели потемневшие зеркала, половина из которых была завешена тканью. Портреты предков исчезли почти все; остались лишь несколько мелких полотен, видимо, не стоивших хлопот перекупщикам. Вдоль восточного крыла тянулась трещина, аккуратно стянутая железными скобами.

— Правое крыло не отапливаем, — сказал Клим, идя рядом. — После январских морозов там полопались трубы. Башню закрыли ещё прошлой осенью. Крыша над библиотекой протекает. Малый зал законсервировали, иначе бы уже пошёл грибок. Конюшни пустые. Из слуг постоянных — только двое приходящих из деревни, и то днём. Ночевать боятся.

— Почему?

Клим скосил на него глаза.

— Потому что у дома дурная слава. Потому что слухи. Потому что два месяца назад в бывшей счётной нашли человека без памяти. Живого, но пустого. Потому что после твоего отъезда тут слишком многим хотелось порыться в костях рода, а кое-кто потом не досчитался пальцев. Выбирай версию по вкусу.

— Пальцев?

— В прямом смысле. Один мародёр полез в восточное крыло с ломом. Утром нашли на лестнице. Жив, но без двух пальцев. Утверждал, что дверь сама его прикусила. Я сперва решил — пьянь. Потом посмотрел на дверь. Она была закрыта изнутри.

Алексей ничего не сказал.

Дом вокруг дышал пустотой. Не полной — полная пустота была бы чище, проще, честнее. Здесь оставалось слишком много следов прежней жизни: кресло у окна, в котором когда-то читала мать; бронзовый крюк для лампы; столик с треснувшей мраморной крышкой; вытертая дорожка на лестнице; тёмный след на обоях, где раньше висела карта доменов рода. Всё это не исчезло. Всё это было лишено продолжения.

В центральном холле они свернули в бывшую малую столовую. Теперь здесь стоял длинный стол, заваленный бумагами, книгами, описями, ящиками и рулонами карт. Над ним горели две настольные лампы, а в дальнем конце, у окна, кто-то работал, наклонившись так низко, будто собирался войти в старый реестр целиком.

Услышав шаги, девушка подняла голову.

На вид ей было не больше двадцати двух. Тонкое лицо, тёмные волосы, собранные на затылке кое-как, чернила на пальцах, серое платье, слишком простое для столичного воспитания и слишком аккуратное для сельского беспорядка. На носу — круглые очки в тонкой оправе, которые придавали ей вид не хрупкий, а сосредоточенный. Взгляд у неё был не робкий. Внимательный и быстрый.

Она увидела Алексея, резко встала и едва не уронила стопку бумаг.

— Простите, — сказала она сразу. — Я не знала, что вы приедете сегодня.

— Какой ужас, — пробормотал Клим. — А мы, значит, знали.

— Клим, помолчи, — отрезала Марфа Егоровна, входя следом.

Девушка выпрямилась.

— Вера Ланская.

— Алексей Пепельный.

— Я знаю, кто вы.

Сказано было без восторга, без заискивания и без испуга. Просто как факт, внесённый в ведомость. Это ему понравилось.

Он подошёл ближе к столу.

Перед ней лежали раскрытые книги расходов, старые судебные копии, два каталога библиотечного фонда, обрывки переписки, несколько листов с перечнем предметов и схема усадьбы, на которой красными чернилами были отмечены десятки пустых ячеек.

— Что это? — спросил он.

Вера на секунду запнулась, словно привычка оправдываться боролась в ней с более сильной привычкой говорить прямо.

— Я пытаюсь понять, что у вашего рода не просто украли, а именно убрали из следов, — сказала она наконец. — Это не одно и то же.

Алексей молча посмотрел на неё.

— Продолжайте.

Она словно ждала только этого.

— Когда дом разоряют, обычно забирают ценное: серебро, книги, оружие, артефакты, мебель, картины. Здесь часть ценного тоже исчезла, но не это главное. Главная проблема — провалы в регистрах. Не обычные. Целенаправленные.

Она вытянула из стопки одну папку и разложила листы на столе.

— Вот опись семейной библиотеки за позапрошлое десятилетие. Здесь числится тридцать семь томов по истории северных вассальных линий и четырнадцать книг по договорам крови и переходу наследования в случае пресечения старшей ветви. А вот поздняя сверка — уже после пожара. Все эти позиции исчезли именно пакетом. Не вперемешку с прочим имуществом, а выборочно.

— Совпадение, — буркнул Клим.

— Нет, — сухо сказала Вера. — Совпадение — это когда вор берёт серебро и заодно книгу, потому что она тяжёлая и в коже. Здесь вынули только те книги, из которых можно восстановить связи рода, обязательства вассалов и легитимность побочных линий. Это делал не перекупщик. Это делал человек, который понимал, что именно ищет.

Она перевела взгляд на Алексея.

— И не один человек. Потому что следы есть не только в доме. Я отправляла запросы в уездный архив, герольдию и палату наследий через знакомых. Там такие же пустоты. Ваш род стирали одновременно из нескольких хранилищ.

Алексей почувствовал, как холодок проходит вдоль позвоночника.

Он и раньше это подозревал. Сегодня в часовне получил первое подтверждение. Но подозрение — это туман. А стол, заваленный подшивками, схемами и прямыми совпадениями, — уже контур чужой воли.

— Зачем вы это делаете? — спросил он.

Вера не отвела взгляда.

— Потому что мой отец умер, пытаясь сохранить часть этих документов. Перед смертью он успел сказать, что Пепельных не просто грабят. Их вымарывают. А когда человек, который всю жизнь отвечал за архив, перед смертью говорит слово «вымарывают», это уже не профессиональная привычка. Это страх.

Марфа Егоровна тихо втянула воздух через нос.

— Почему вы сразу не сказали мне про отца? — спросила она.

— Вы бы решили, что я драматизирую, — ответила Вера.

— Я и сейчас так считаю. Но уже полезно.

Клим ткнул пальцем в схему усадьбы.

— А это что за кружки?

— Места, где описи не бьются с реальностью, — сказала Вера. — Комнаты, которые на старых планах указаны как жилые или служебные, а в поздних версиях внезапно пустуют. Тайники, которых «не существовало». Подвалы, размеры которых на разных чертежах не совпадают. Закрытые лестницы. Заложенные переходы. И главное — центральное подземелье под западным крылом.

Алексей склонился над картой.