Чтение онлайн

– И много их?

– Нет, - пожал плечами Гурьев.
– А зачем их - много? Нужны правильные люди на самых важных, ответственных местах. Ключевых. Правильный инструмент в нужной точке приложения сил. Вы боитесь моих друзей, Иосиф Виссарионович? Вот это совершенно напрасно. Они-то как раз понимают, кто вы. Почему именно вы. Меня на месте товарища Сталина гораздо больше пугали бы какие-нибудь дуры, которые носятся по Москве и рассказывают всем подряд, что её с Борей дети любят сначала товарища Сталина, а потом уже её Борю и её, дуру. Это психоз, а психопатов я опасаюсь. Да они и бесполезны вовсе, психопаты.

– И в этом тоже товарищ Сталин виноват?

– Конечно, нет. Просто товарищу Сталину нужно подать вместо шашки - скальпель. Товарищ Сталин - прекрасный хирург, только вот шашкой в ране ковыряться очень уж несподручно. Вот тут и появляется, как чёртик из коробочки, Яков Кириллович со своими друзьями. С великолепным набором хирургических инструментов отечественного и зарубежного производства, новеньким автоклавом из нержавеющей стали, яркими галогеновыми прожекторами, с инструкциями по применению, антисептическими средствами и прочими, абсолютно для настоящего хирурга необходимыми, причиндалами. А этих, у которых для хирурга - такого хирурга!
– ничего, кроме старой ржавой шашки, не нашлось, - Гурьев в недоумении развёл руками и вздохнул.
– Да зачем же они нужны?

– Выходит, что никак товарищу Сталину без Якова Кирилловича не обойтись?

– Товарищу Сталину никак невозможно, в первую очередь, обойтись без товарища Сталина. Товарища Сталина никто заменить не может. Товарища Сталина, который понимает, что он станет делать, а, главное, каким способом. Потому что в этом случае нет равных товарищу Сталину. Никто не сможет, не сдюжит. А товарищ Сталин - сделает. А Яков Кириллович… Что ж. Можно и на костылях выучиться бегать. Вот только костыли - не ноги. Так что - не исключена вероятность, что и Яков Кириллович окажется товарищу Сталину весьма кстати. Ведь что такое чудо? Чудо - это хороший инструмент в умелых руках. А когда руки кривые, то и самым дорогим инструментом можно лишь очень больно пораниться.

– И что же - каждый раз Яков Кириллович будет вот так, посреди ночи, ниоткуда появляться? Охранников усыплять? А то и убивать. Нехорошо ведь это. Нехорошо.

– Да зачем же, Иосиф Виссарионович? Ни к чему нам с вами такие сложности. Просто, когда товарищу Сталину захочется посидеть у комелька с Яковом Кирилловичем, товарищ Сталин поднимет трубочку городского автоматического телефона, наберёт на диске заветные циферки - какие, Яков Кириллович товарищу Сталину потом скажет - и произнесёт в мембрану, тихо и веско, как только он один и умеет: передайте Якову Кирилловичу, что его хотят видеть. И назовёт время и место. А если не назовёт - это значит: немедленно. Заодно товарищ Сталин сможет выяснить, на что способны его ягодки и берёзки.

– И что же выяснится?

– Выяснится, что фокусы Якова Кирилловича им не по зубам. А потом товарищ Сталин с Яковом Кирилловичем сядут рядком да подумают ладком, как такое безобразие устранить.

– Да, - вздохнул Сталин.
– Очень интересно. И что же? Столько всего товарищу Сталину пообещав - ничего у товарища Сталина не попросите, Яков Кириллович? Что-нибудь такое, что можно потрогать? Для себя лично?

– Ну, кажется, у товарища Сталина была возможность убедиться, что Яков Кириллович - не дурак. Да и мы ведь уже обсуждали это, Иосиф Виссарионович: из того, что вы мне можете дать, мне ровным счётом ничего не нужно, - необходимые для работы инструменты вы мне по списку выдадите, но и только. А того, что мне нужно, у вас просто-напросто нет. Так зачем же я стану портить товарищу Сталину впечатление - просить невозможного? Нет. Не таков Яков Кириллович. Не станет он этого делать.

– А что станет?

– А встанет - и уйдёт. Даст товарищу Сталину как следует всё обдумать. А потом товарищ Сталин даст Якову Кирилловичу знать, что готов принять его друзей с проектами постановлений и резолюций. И все у нас, Иосиф Виссарионович, получится. Годится такой план действий?

– И как же Яков Кириллович узнает, что товарищ Сталин готов рассмотреть его проекты? Циферки-то Яков Кириллович не назвал? Не три ли шестёрки?

– Обижаете, Иосиф Виссарионович. Обижаете. О такой чепухе, о таких мелочах товарищу Сталину совершенно не следует беспокоиться, - просиял Гурьев.
– И товарищу Сталину нужно всё-таки запомнить: нет у Якова Кирилловича никаких проектов. Все проекты - у Сталина, от Сталина, через Сталина - для державы. Всё произойдёт - совершенно как будто само собой. А потом будет всё - и беседы у комелька, и обещанная иглотерапия, и жизнь, и слёзы, и даже, возможно, любовь. И даже, возможно, взаимная.

– Прекрасно, - кивнул Сталин.
– Просто прекрасно.

– И я так думаю. Ну, а теперь - позвольте мне откланяться, Иосиф Виссарионович.

– Вот так?

– Да. Именно так.

– Что же.
– Сталин посмотрел в сторону, шевельнул усами - кажется, улыбнулся. И воткнул в Гурьева свой невыносимый янтарный взгляд: - До свидания, Яков Кириллович. До свидания. Было очень, очень интересно с вами познакомиться.

– Более, чем взаимно, - Гурьев поклонился.

Глядя на то место, где только что стоял Гурьев, Сталин ухватился рукой за стол и, попятившись на пару шагов, опустился на стул. Потом взялся рукой за горло и зарычал - на одной низкой ноте, зарычал очень тихо и страшно. А потом - улыбнулся. Никто, никогда не видел ещё на сталинском лице такой улыбки.

Сталин понял, кто к нему приходил. К Сталину приходил Сталин. Сталин - из волшебного зеркала. Молодой Сталин. Красивый. Сталин, которому нечего бояться. Сталин, умеющий плести волшебное кружево слов, - на любом языке. К Сталину приходил Сталин - и ясно, что ему ничего не нужно. Что может попросить у Сталина - Сталин?! У Сталина всё есть. Есть даже то, в чём никто, кроме Сталина, не уверен - жизнь после смерти. Интересно, - есть Бог? Наверное, есть. Не добрый, как у попов. Сильный. Жёсткий. Жестокий. Безжалостный. Хозяин. Воздающий по заслугам. Это я, подумал Сталин. Кто же ещё?! Конечно, это я. Он - это я.

Он проработал всю ночь, до самого рассвета. Работалось удивительно хорошо - голова была чистой и какой-то хрустально-прозрачной, мысли легко складывались в предложения, короткие, ясные, точные, как снайперские выстрелы. И на рассвете Сталин лёг спать - и уснул мгновенно, как ребёнок. И проснулся только тогда, когда в дверь осторожно постучали.

– Войдите!
– громко сказал Сталин, садясь на диване и отбрасывая в сторону тоненькое, вытертое солдатское одеяло.

В кабинет протиснулся Власик - сине-зелёный от ужаса, помятый. И начал сползать по косяку двери:

– Т-т-т-т… Т-т-това-а-а-а-рищ Ст-т-т-т-а-а-а-лин… В-вы-ы… Ж-жи-и-ы-ы-вы-ы…

– Я жив, - спокойно кивнул Сталин, рассматривая Власика тигриными глазами.
– Я жив, товарищ Власик. А что случилось?

Я-то жив, подумал Сталин. А вот вы все - уже мертвецы.

И он осторожно погладил усы, пряча за этим жестом торжествующую улыбку.

Москва, Кремль. Ноябрь 1935 г.

Сталин смотрел на Ягоду - ждал. Сам скажет, решил Сталин. Вижу, нечего сказать. Дурак, дурак - ничего не может. Если Сталин прикажет - будет убивать. А сам - ничего не может. Ни на что не способен. Ну? Скажет или не скажет?

Ягода, видимо, всё-таки решился:

– Товарищ Сталин. По поводу вашего задания. Насчёт телефонного номера.

– Слушаю вас, товарищ Ягода.

– Товарищ Сталин, такого номера не существует, - выпалил серый Ягода.

Не существует, подумал Сталин. Не существует. Возможно, правы философы - и действительно ничего не существует. Не существует Сталина. Не существует телефонного номера, по которому позвонил Сталин, после чего к Сталину пришёл человек, которого Сталин просил прийти. И голоса, отвечавшего Сталину, тоже нет. И самого этого человека, конечно же, тоже не существует. Всё это выдумки. Да, именно. Выдумки буржуазных философов и ловких фокусников-иллюзионистов, которые хотят обмануть, запутать Сталина. Да. Почему у него такое серое лицо? Нехорошее лицо. Нехорошее. Надо, чтобы краснел. Чтобы кровь приливала к голове, снабжала мозг кислородом. Надо думать. Эти не думают. Не умеют. Кровь не течёт. Прав, прав. Бездари. Тупицы. Тупицы и бездари. Не с кем работать. Совершенно не с кем. Один Сталин. Совсем один.