Чтение онлайн

– Со школы. Крепость ты уже видишь, - он повёл рукой вокруг себя.
– А там - посмотрим. Я подготовился, - он улыбнулся.

– А где дети?
– Рэйчел, немного придя в себя, с беспокойством оглянулась вокруг.

– Дети ушли, - улыбаясь, ответил Гурьев.

– Как… ушли?!

– Обыкновенно, - пожал он плечами.
– Обыкновенно, родная, как это случается повсюду, изо дня в день. Мальчик берёт за руку девочку, а девочка - мальчика. И они уходят, уходят - на берег тёплого моря, говорить обо всём на свете, смотреть друг другу в глаза. А потом, когда рухнет на землю южная ночь - почти мгновенно, без сумерек - они будут целоваться до умопомрачения, понимая, что созданы друг для друга. В общем, всё очень, очень обыкновенно. Как всегда.

– Боже мой, это ты, ты… Ты! Ты! Это же…

– Немыслимо.

– Прекрати. Ты, ты всё это устроил.

– Ничего я не строил. Вообще ничего. О письме она ничего не сказала. Не обмолвилась ни единым словом. Я не знал - ничего. Разведчица. Как и Варяг.

– Мужчины, - вздохнула Рэйчел.
– Мужчины. Мужчины и дети. Какой ужас. Что же из всего этого будет?!

Восьмиклассники сдавали нормы по бегу на сто метров. Шульгин, увидев приближающуюся пару, присвистнул и махнул детям рукой, - всё. Какие занятия?!

Гурьев увидел, как дети, остановившись, посмотрели на них - и заскакали на месте, замахали руками. Он улыбнулся, махнул в ответ - и услышал радостный вопль:

– Уррра-а-а-а!!! Уррра-а-а-а!!! К Гуру жена приехала!!! Из Англии!!!

Всё разболтала, подумал он немного грустно. Всё разболтала, романтическая дурёха. Ах, как всё это не вовремя.

– Это… что такое?
– растерянно спросила Рэйчел, неудержимо краснея.
– Кто… Кто им такое сказал?

– Ах, да, - Гурьев сделал вид, что спохватился и в панике захлопал себя по карманам.
– Вот.

Он достал кольцо и, взяв её руку, - она даже не поняла ещё, что произойдёт сейчас - надел его на палец Рэйчел. Оно оказалось точно впору - по тому самому безымянному пальцу правой руки, с еле заметным шрамиком у самого суставчика, на средней фаланге. У мамы тоже были маленькие руки, подумал Гурьев.

– Прости меня, - тихо произнёс он.
– Прости. Платья не будет. Аналоя - не будет. Больше - сейчас - ничего не будет. В общем-то, у меня ничего больше нет, Рэйчел. Только это. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, Рэйчел. Я больше не могу. Будь моей женой.

Она кивнула, и Гурьев увидел, как задрожало её горлышко. Она посмотрела на кольцо, на Гурьева - и улыбнулась:

– Я прощаю тебя, Джейк. Боже, какое чудо! Ты всё-таки его нашёл. Я прощаю, прощаю тебя. Прощаю. Но не помилую. Приговор остаётся в силе.

– Хорошо. А теперь - поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня, Рэйчел.

– Дети, - она в притворном ужасе, расширив глаза, указала на школу, все окна которой были залеплены сияющими детскими мордашками.
– Дети. Это немыслимо.

– Пусть, - проговорил Гурьев, привлекая Рэйчел к себе.
– Сегодня всё можно. Всем.

– Ты разгильдяй. Ты даже не можешь сделать предложение - как следует. Ты…

– А разве мы проходили это на наших уроках?!
– удивился Гурьев, беря в ладони её лицо.

Ой, подумал в благоговейном ужасе Шугаев, глядя на входящих во двор синагоги Гурьева и молодую женщину в чём-то таком, чему Шугаев даже не мог придумать названия. Царица небесная. От неё исходило самое настоящее сияние, - такое, что старший лейтенант зажмурился. Это ж она. Ой. А у меня подворотничок со вчерашнего не менянный. Ой, забегался… Прибьёт Яков Кириллович, как есть, за внешний вид прибьёт. Так я ж по уставу…

– А вы что тут делаете, Анатолий?
– удивился Гурьев.

– Так у меня вопросов парочка к гражданину… к товарищу Зильберу, - поправился Шугаев, изо всех сил стараясь отвести глаза от улыбки Рэйчел и рассматривая её при этом с таким любопытством, что просто невозможно было не улыбнуться.
– Здрассьте.

– Познакомьтесь, Анатолий, - улыбнулся и Гурьев тоже.
– Это графиня Дэйнборо, полномочный представитель британских и международных деловых кругов и личный посланник его величества короля Великобритании Эдуарда Восьмого. Приехала взглянуть одним глазком на то, как мы тут с вами справляемся. Её светлость отзывается на воинское звание "миледи", потому что на самом деле терпеть не может всяческих дурацких церемоний. А это, Рэйчел, - Анатолий Шугаев, начальник городского управления государственной безопасности, очень ответственный и серьёзный молодой человек. Несмотря на юный возраст. За что мы все его очень любим.

– Здравствуйте, Анатолий, - Рэйчел протянула ему руку.
– Очень рада знакомству. Не обращайте внимания, Джейк, как всегда, над всеми посмеивается. Просто Рэйчел. Или, раз уж у вас тут все обращаются друг к другу по имени-отчеству - Рахиль Вениаминовна. Анатолий - как дальше?

– Ва… Ва… Варламович, - прошептал совершенно раздавленный Шугаев - и Рахилью, и Вениаминовной, и тем, что эти двое - ну, в общем, любому дураку всё понятно, а ещё и тем, что, оказывается, полномочный представитель буржуев и личный посланник самого главного мирового буржуя - английского короля - говорит по-русски бегло и чисто, хотя и чуточку излишне стерильно, как самая настоящая царица небесная, - почему-то Шугаев был уверен, что царица небесная вот так именно и должна разговаривать, - и перевёл на Гурьева умоляющий взгляд.

Вот это ты ему врезала, почти отстранённо подумал Гурьев. Рахиль, да ещё и не так себе, а - Вениаминовна. Вот это да. Смешно. Обхохочешься. Господи, Рэйчел, девочка моя, что же ты такое творишь.

– Чудесно, - просияла Рэйчел.
– Вам очень пошёл бы гражданский костюм, Анатолий Варламович. Тёмно-серый или тёмно-синий, можно - в мелкую полоску. А то в этой форме вы выглядите уж слишком неприступным. Джейк, а в министерстве обороны есть хоть один толковый конструктор одежды? Это же немыслимо!

– Нет, Рэйчел, - вздохнул Гурьев.
– До этого у нас ещё не дошли руки. Слишком много всего остального.

– Ладно, я займусь этим, - решительно заявила она.
– Военная форма - это ужасно, просто ужасно важно. А вот это - зелёный верх, синий низ - это что, вообще, такое?!

– Успокойся, родная, - Гурьев посмотрел на несчастного старлея и, кажется, подмигнул ему.
– Я думаю, сейчас товарищ Шугаев просто обалдеет от твоего натиска. Если уже не обалдел. И не называй меня при товарище Шугаеве Джейком - он и так уже думает неведомо что. Так, Анатолий?

– Никак нет, Яков Кириллович!
– отрапортовал Шугаев, вскидывая руку к фуражке. Вот это да! Эк он с ней: на ты, родная - с ней, с буржуйкой такой, прямо страшно, - но ведь за рубежом-то они все - буржуи? А она - графиня, но всё равно же наша, за нас, за блок коммунистов и беспартийных, за товарища Сталина, за Советский Союз - потому что - Яков Кириллович? Толстой - красный граф, а она - красная графиня? Шугаев чувствовал, что запутывается уже совершенно бесповоротно.
– Я… Это… То есть… Очень приятно. Ра… Рахиль Вениаминовна.