Чтение онлайн

Пора было двигаться в Путь. В конце концов, жить - значит двигаться. А ведь я, подумал Гурьев, ещё ничего так по-настоящему и не решил.

Гурьев не спешил покидать замок. Не торопясь, он готовился к отъезду, запасался тем, что ни за что и нигде не купишь и за очень большие деньги - золотые и серебряные акупунктурные иглы, например. И массу всего разного прочего.

Его провожала вся деревня. Гурьев за годы своего ученичества завоевал немало симпатий - в том числе искусством лечебного массажа и умением ставить иглы. Все давно забыли, что он белый и варвар. К нему приходили даже из других селений округи, - пошёл слух, что у него "лёгкая рука". Накадзиме пришлось даже отваживать особо настырных, иначе Гурьеву не дали бы заниматься. До свидания, Хоккайдо, подумал Гурьев. Мне захочется сюда непременно вернуться.

Он уже собирался вскочить в седло, когда Накадзима вдруг поманил его к себе. Гурьев подошёл.

– Да, сэнсэй.

– Возьми это, - Накадзима протянул ему кисет. Гурьев, принимая мешочек, ощутил внутри острые грани кристаллов.

– Правильно, - кивнул Накадзима в ответ на его невысказанный вопрос.
– В том мире, куда ты уходишь, полно несчастных, с радостью отдающих за горстку сверкающих камешков не только собственную душу, но и души других людей. Используй это правильно.

– Учитель!

– Используй это правильно, - Накадзима улыбнулся.
– Там и тогда, когда это будет необходимо. Ты теперь сумеешь почувствовать такое.

– Как мне благодарить вас, учитель?

– Не упусти удачу, мой мальчик. Путь начался.

И Накадзима замер в глубоком поклоне.

Лондон, клуб "White's". Май 1934 г.

– И что же?
– один из внимавших повествованию Ротшильда, статный пожилой мужчина с аккуратно подбритыми усиками и жёсткими вертикальными складками у губ, небрежно поставил стакан на услужливо протянутый лакеем поднос.
– Вы так его и не нашли?

– Проклятая птица как сквозь землю провалилась, - кивнул Виктор, сбрасывая карты.
– Признаться, я до сих пор нахожусь в недоумении по этому поводу. Мало того, что беркут - редкий гость в нашей местности, да ещё и такой великолепный экземпляр! При мысли о том, что подранка забил палкой до смерти какой-нибудь арендатор, мне становится не по себе. Одно дело - погибнуть в честном поединке с охотником, и совсем другое…

Так вот что называют "честным поединком" настоящие британские джентльмены, подумал Гурьев, сдерживая усмешку и покидая кабинет. Интересно, как ты запоёшь, когда на своей шкуре испробуешь такой вот "честный поединок"?

Прислугу здесь не замечали до такой степени, что Гурьеву не составило большого труда проникнуть в клуб под видом одного из тех, кто обихаживает сильных мира сего. Конечно, обман тотчас раскроется, но это мало его беспокоило.

Извинившись перед собеседниками, Виктор поднялся и направился в туалет. Остановившись перед зеркалом, он с удовольствием посмотрел на своё отражение. Ротшильд поднял руку, чтобы поправить галстук, и в этот момент погас свет. Виктор открыл рот, чтобы чертыхнуться, и в то же мгновение его сознание последовало возмутительному примеру лампочки под потолком.

Вид барона Виктора Ротшильда, ползущего по вестибюлю клуба в разорванной и перепачканной одежде, был настолько невероятен, что дворецкий клуба застыл, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Левая рука его милости безжизненно волоклась за телом, а рот барона издавал странные, кашляюще-фыркающие звуки. Приглядевшись, дворецкий понял, что его милость, пытаясь что-то сказать, вместо слов выплёвывает чёрные перья - много, очень много перьев.

И только тогда, решив, что сходит с ума, дворецкий закричал.

Лондон. Май 1934 г.

Помогая Рэйчел усесться на сиденье, Гурьев увидел, что она готова взорваться - не то от бешенства, не то от смеха.

– Что-нибудь случилось?
– вкрадчиво поинтересовался он.

– Вам обязательно нужно было проделать это?
– прошипела Рэйчел и тут же прыснула, вырвав ладонь из его руки безуспешно пытаясь прикрыть улыбку, предательски растягивающую уголки её губ, несмотря на невероятные усилия с её стороны выглядеть рассерженной и возмущённой.
– Боже, Боже! Если бы я не была… представлена вашему пернатому другу… Бог знает, что я могла бы подумать о вас! Вы просто… невозможны!

– Но вы же не думаете обо мне "Бог знает что", - передразнил её Гурьев.
– Кстати, а что вы думаете?

– Я думаю… - Рэйчел закусила нижнюю губу, сдерживая приступ хохота, распирающего всё её существо.
– Я думаю, что Виктор никогда не простит того унижения, которому вы его подвергли. Если он каким-то образом узнает, что это сделали вы, он вас просто уничтожит, - сердито закончила она.
– Неужели вы можете быть настолько безрассудны?! О, Боже, как я хотела бы иметь такого друга, как вы, но…

– Вы уже имеете такого друга, как я, - Гурьев уселся рядом с нею на кожаный диван и посмотрел на Рэйчел, чуть наклонив голову, сделавшись при этом невероятно похожим на беркута, - так, что Рэйчел застыла от восторга.
– И даже гораздо больше того, Рэйчел. Именно я и являюсь вашим другом. И Рранкар, между прочим, тоже. И вы это прекрасно знаете. Поэтому я просто не могу поверить, что вам жаль Ротшильда.

– Думаю, ему было действительно очень больно. Собственно, я вовсе не кровожадна.

– В отличие от меня? Ошибаетесь. Я просто являюсь твёрдым и последовательным противником глупейшей идеи посмертного воздаяния. И сторонником прижизненного.

– Око за око?

– Какою мерою меряете, такою же и вам отмерено будет.

– Ну, ещё бы. Вы просто несносный дикарь. Тарзан. Лиз была, похоже, совершенно права. Господи! Когда я поняла, что… Кто… Я была сама готова расцарапать Виктору физиономию… Это немыслимо! Я до сих пор не могу представить себе… вы хоть понимаете, кому вы бросили вызов?!

– А мне кажется, это маленькое происшествие с бароном вас позабавило.

– Это было бы так, если бы вы не сломали ему руку.

– Он просто неудачно упал на каменный пол. Было темно, и ему не повезло несколько раз подряд.

– Я сразу же поняла, чья это выходка. Никто другой никогда в жизни не решился бы на это! И я была просто вне себя от беспокойства…

– И совершенно напрасно, - автомобиль набрал скорость, и Гурьев расслабленно положил руку на спинку сиденья.
– Когда в следующий раз вы решите выйти из себя от беспокойства, посоветуйтесь со мной. Тогда мне не придётся взвешивать каждое слово во время нашей с вами пикировки, как теперь.