Чтение онлайн

Девочка опустилась на колени напротив бога и поклонилась, опершись ладонями о татами. Бог был одет именно так, как и подобает божеству-воину: тёмно-синее кимоно, широкий шёлковый пояс, длинные и широкие хакама[46], на плечах - роскошное сине-голубое катагину[47], расшитое серебряными хризантемами, поверх хаори[48]. Только причёска у него была странной - забранные в пучок на затылке длинные волосы, как у ронина[49]. И лицом бог почему-то совсем не походил на японца.

– Ты пришёл за мной, Хатиман?
– тихо спросила Тэру.
– Я должна уйти с тобой, как Хиса[50], да? Я не боюсь, ты не думай, - девочка отважно вскинула головку. И вздохнула: - Только отец расстроится. И мама, наверное, будет плакать.

– Нет, - ответил бог, и улыбка его сделалась немного печальной, а глаза засияли ещё нестерпимее.
– Нет, дорогая. Ты проживёшь много лет, и твои родители будут радоваться внукам, твоим детям, которые должны вырасти в мире. Так что тебе предстоит очень много работы, принцесса Тэру.

– Почему ты пришёл ко мне, Хатиман?

– Потому что твоя душа открыта свету, принцесса Тэру. Ты должна помочь своему отцу понять, что путь, на который толкают его - это путь гибели, бесславной и бесцельной. Я объяснил, почему я пришёл не к нему, а к тебе. Его сердце пока закрыто, а глаза не видят во тьме. Ты, принцесса Тэру, откроешь ему правду.

– Я?!

– Да. И помни, что ты должна заботиться о своём брате. Он будущий император, и ты должна будешь помочь ему понять, что самое важное - это мир и равновесие. И для этого тебе предстоит очень многое узнать и очень многому научиться.

– Но ведь ты бог войны, - возразила девочка.
– Значит, ты должен любить войну, а не мир?

– Нет, - снова улыбнулся бог.
– Хатиман - бог воинов, и Хатиману нравится, когда его воины живы, здоровы и радостны. Хатиман - это сила, отвага и доблесть. Но Хатиман - бог, а значит, он мудр. И потому в его сердце нет жестокости. Хатиману вовсе не интересно бродить среди мёртвых тел на полях сражений. Иногда мир стоит того, чтобы за него воевать. И воин должен уметь сражаться. Но мир - мир много важнее и гораздо нужнее войны. В подлунном мире никто не убивает так много и часто, как люди. Богам это перестало нравиться.

– Почему?

– Боги повзрослели, принцесса Тэру. Их больше не интересуют жестокие детские игры. Богам хочется, чтобы люди научились не только ненавидеть, но и любить. Им хочется любить людей, а когда люди сеют смерть, любить их очень, очень трудно. Почти невозможно. Ты понимаешь меня, Тэру?

– Да, Хатиман.

– Я оставлю тебе талисман, принцесса Тэру. Он будет хранить тебя, а ты будешь хранить его. Когда ты покажешь его императору, он поверит тебе. И помни - ты должна набраться терпения и любви, когда станешь рассказывать обо мне. Нельзя сердиться и плакать, если тебе поверят не сразу. Взрослые не любят чудес, им удобнее верить в то, что чудеса невозможны. Но иногда чудеса всё же случаются. И ты должна знать, что правда всё равно найдёт путь к сердцу твоего отца. Будь спокойна и повторяй то, что я сказал. Пока он не поверит. Только так ты сможешь его убедить.

– Хорошо, - согласилась девочка, по-прежнему не в силах отвести взгляда от удивительных глаз божества.

– Ты запомнила, принцесса Тэру?
– голос бога налился силой.

– Да, Хатиман.

– Повтори.

– Боги выросли. Им не нравится смотреть, как люди убивают друг друга. Боги любят детей и не хотят, чтобы им было страшно… Мы, люди, должны удерживать равновесие. И тогда боги будут радоваться.

– Всё правильно, принцесса Тэру.

Он достал из-за пояса медальон на кожаном ремешке - овальную тяжёлую подвеску из кованого серебра с чёрным полированным эллипсоидом метеорита внутри:

– Возьми, Тэру. Это капелька небесного огня, остывшая только снаружи, чтобы человек не сгорел от её прикосновения. Если долго-долго смотреть на неё, отрешившись от суеты, то можно увидеть - глубоко-глубоко внутри - искорки звёзд, мимо которых она мчалась многие миллионы и миллионы лет, чтобы оказаться в твоих руках. Береги её, и она будет беречь тебя. А я позабочусь обо всём остальном. Договорились?

– Да. Спасибо, Хатиман, - прошептала девочка, осторожно, словно и в самом деле опасаясь спугнуть чудо, протягивая руки к медальону.

Гость помог Тэру надеть ремешок на шею:

– Мне пора, дорогая. Меня ждут. Прощай.

– Прощай, Хатиман. Я никогда не забуду…

– Прощай, Тэру. Я рад, что мы подружились.

Гурьев погладил девочку по голове и, нащупав точку пониже затылка, осторожно нажал. Маленькая принцесса улыбнулась и закрыла глаза. Её дыхание сделалось ровным и размеренным - она уснула. Гурьев поднял Тэру и перенёс на постель. Заботливо укрыл, подоткнув стёганое ватное одеяло со всех сторон. И, ещё раз дотронувшись до тёмных, блестящих и тонких, как шёлковые нити, волос ребёнка, вышел, бесшумно задвинув за собой сёдзи.

Токио. Январь 1934 г.

– Это действительно метеорит?
– тихо спросил Хирохито, поворачиваясь к астроному.

Профессор Кобаяси поклонился:

– Да, Тэнно. Это, если мне позволено будет утверждать, действительно метеорит. Его подробный химический состав можно будет определить позднее, правда, нам для этого потребуется… - учёный замялся.

– Уничтожить медальон, - Хирохито прищурился.
– Нет. Не нужно. Того, что я уже знаю, достаточно. Но он такой гладкий…

– Это полировка, извините, Тэнно, - Кобаяси снова отвесил поклон.
– Ничего сверхъестественного, Тэнно.

– Благодарю вас, профессор, - император отпустил астронома и снова повернулся к окну, выходящему в дворцовый парк.

Ничего необычного, подумал Хирохито. Абсолютно ничего необычного. Всё как всегда. Тэру, слава богам, здорова, спокойна и даже повеселела. И учителя говорят, что её отношение к учёбе изменилось в лучшую сторону. Она с удовольствием играет с Акихито[51], нянчится с ним, хотя прежде робела и никогда не возражала, если малыша уводили из её детских покоев. Врачи твердят, что это был сон. Чепуха. Детям не снятся такие сны. Боги любят жизнь, а не смерть. Кто, кто мог сказать ребёнку такое?! Никаких следов. Никакого намёка на след. Конечно, я не верю. Или?… О, боги. Если это был человек… Его никто не видел. Никто. Он мог бы уничтожить нас всех. Так же легко, как вошёл и вышел. А вместо этого - говорил с моей дочерью, которая стала взрослой за одну ночь. Как может такое произойти?! И этот медальон. Талисман. Никто не может объяснить, где и когда он изготовлен. И никому ещё не удавалось принести с собою из снов нечто, настолько осязаемое. Даже шнурок - и тот отполирован так, как никто и никогда в Нихон не обрабатывал кожу. Что же это такое?! И что мне делать?!

– Я знаю, что мне делать, - тихо проговорил Хирохито, глядя на невозмутимую зелень внизу. Он вспомнил, как полгода назад, впервые нарушив вековые традиции, заговорил на Совете. Какие лица были у этих каплунов, подумал он, и улыбнулся.
– Вы думаете, я сошёл с ума? Вы думаете, я не сумею? Вы ошибаетесь. Теперь я знаю. Спасибо тебе, Тэру. Император не вправе нарушать волю богов. Ты права, Тэру. Ты права.

Токио, императорский дворец. Май 1934 г.

Карма, подумал Хирохито. Это карма. О, боги. Кто же он такой на самом деле?

– Вы уверены, мой дорогой Сигэру-сан, что правильно описали этого человека?

– Да, Тэнно. Я был точен, насколько это возможно.

– Хорошо, - задумчиво, как показалось Иосиде, произнёс Хирохито.
– Немедленно возвращайтесь в Лондон и приступайте к своим обязанностям. Всё как обычно. И сразу же по возвращении свяжитесь с ним. Гуро-сан, правильно?

– Совершенно верно, Тэнно.

– Всё, что он попросит, Сигэру-сан. Всё, понимаете?
– тихо проговорил Хирохито. Глаза его за стёклами очков странно блеснули. Или это всё-таки стёкла, подумал Иосида.
– Вы получите мой личный код и будете действовать моим именем, если потребуется. Будьте предельно осторожны, не стоит привлекать ничьё внимание раньше времени. Но при этом ничего не бойтесь и не стесняйтесь, мой дорогой Сигэру-сан. Мой дорогой граф Иосида.