Чтение онлайн

– Да, Вадим Викентьевич. Кто вас принимал?

– Военный атташе. Ка… проклятье, не запомню никак.

– Гинтаро Кагомацу. Да, всё в порядке.

– Он просит… кхм… сообщить ему, где вы находитесь.

– Сообщите. И можете ехать к священнику.

– Слушаюсь.

– Ну, перестаньте же, - рявкнул Гурьев.
– Я не боцман, а вы не матрос-первогодок!

– Служба, однако, Яков Кириллович, - мягко возразил кавторанг.
– Вы привыкайте, дело нужное.

– Ладно, - Гурьев усмехнулся, покачал головой.
– Жду вас. До скорого.

Первым в госпитале появился, впрочем, не Осоргин, а полковник Кагомацу. Атташе приветствовал Гурьева низким поклоном и ещё более низким рычанием - было видно, что его так и распирает от оказанной чести лично - ввиду отсутствия Иосиды - исполнять поручения императора в отношении странного гайкокудзина[54] с серебряными, как зеркало Аматерасу, глазами.

– Вот результаты химического и хроматографического анализа, Гуро-сама, - полковник обеими руками протянул Гурьеву запечатанный сургучом конверт.
– К сожалению, мы не сумели найти в присланных вами образцах ничего необычного, прошу извинить нас. Это обыкновенная сажа с очень небольшой примесью железной окалины и следов органики бензольной группы. Более детальный анализ будет готов не ранее завтрашнего утра. Единственное, что можно назвать странным - это размеры частиц. Они очень, очень мелкие.

– Собственно, ничего другого я и не ожидал, - Гурьев вздохнул.
– Что ж. Отрицательный результат - как известно, тоже результат.

– Чем я могу быть вам ещё полезен, Гуро-сама?

– Попросите ваших офицеров отследить все публикации в прессе, касающиеся происшествия с графиней Дэйнборо, и сообщите мне курьером.

– Будет немедленно исполнено, Гуро-сама, - поклонился атташе.
– Отчёт на английском или на японском?

– На английском. Возможно, я решу обратиться в полицию, хотя не уверен в этом.

– Если всё-таки решите сделать это, покорнейше прошу позволить мне задействовать мои связи в Скотланд-Ярде, Гуро-сама. Я приложу все мыслимые усилия, если вы окажете мне честь помогать вам, хотя, разумеется, я недостоин даже просить вас о такой милости. Быть вашим верным и преданным слугой - это счастье для меня, которое я не в состоянии выразить словами.

– Благодарю вас за столь высокое доверие, Кагомацу-сан, - поклонился Гурьев.
– Я польщён и растроган вашими искренними и сердечными словами. Мы будем находиться на связи постоянно, и я непременно извещу вас о своих решениях. Благодарю вас за то, что вы сочли возможным лично прибыть сюда и поддержать меня.

Отбывшего атташе сменил Осоргин, доставивший священника. Гурьев вышел навстречу, прикрыл за собой дверь в палату. Осоргин, кивнув, вернулся в главный коридор, и Гурьев остался с батюшкой с глазу на глаз. Отец Даниил, не скрывая пристального интереса, оттеняемого мелькающей в его взгляде тревогой, рассматривал Гурьева:

– Вот вы какой.

– И какой же?

– Возможно, именно такой, какой нужно, - на лице священника промелькнула улыбка, собрав гусиные лапки морщинок в уголках глаз. И снова тревога вуалью опустилась на его лицо: - Это очень серьёзно?

– Серьёзно, - кивнул Гурьев.
– Это серьёзнее, чем я думал, и мне это страсть как не нравится, отче. Что вам известно?

– Вадим Викентьевич доложил мне события во всех доступных ему подробностях. У меня сложилось впечатление, что он не верит, будто это несчастный случай.

– Это не случай. Я пока ничего не могу доказать, но это так.

– Господи Боже мой, - священник перекрестился.
– Неужели…

– Погодите, - Гурьев усмехнулся.
– Это ещё не всё. Не пугайте её пока. Я сам ей всё скажу, но чуть позже. А вы, отче… Смотрите. Если почувствуете что-то неладное, поделитесь со мной. Это важно.

– Что-то ещё… случилось?

– Идёмте, - Гурьев, по своей извечной привычке, впрочем, ещё не знакомой отцу Даниилу, словно не услышал вопроса.

Они вошли в палату. Священник присел на стул у изголовья Рэйчел, а Гурьев опустился на стул напротив, так и не выпустив меч из рук.

– Дитя моё…

– Мне уже лучше, батюшка. Правда-правда, - Рэйчел указала на Гурьева подбородком.
– Вы уже познакомились, я вижу.

– Конечно, дитя. Конечно, - голос отца Даниила дрогнул.
– Я принёс тебе кое-что.

Он вложил в пальцы Рэйчел небольшой образок и только после того, как она благодарно пожала его руку, с удивлением воззрился на Гурьева - до него только в эту секунду дошло, что Рэйчел может двигаться:

– Но… Вадим Викентьевич сказал, что…

– Это службишка, не служба, отче. К сожалению, на этом наши неприятности отнюдь не заканчиваются, а, похоже, только начинаются.

– Джейк… Правда же, он совершенно несносен, батюшка?

– Может, потом?

– Дети мои… Пожалуйста… Что произошло?

– Здесь был дьявол, батюшка, - Рэйчел пыталась отважно улыбаться, но у неё плохо получалось.
– Он приходил за мной, а Джейк… Джейк его… выгнал.

Священник в ужасе посмотрел на Гурьева, потом на Рэйчел, и покачал головой:

– Рэйчел… Дитя моё!

– Я чувствовала его дыхание, батюшка. И я не сошла с ума. Во всяком случае, не сегодня.

– Это был не дьявол, - хмуро бросил Гурьев.
– Дьявола нет, моя девочка. А со всеми остальными мы справимся. Уж как-нибудь.

– Яков… Кириллович, - голос священника был преувеличенно спокоен.
– Может быть, вы всё-таки объяснитесь?

– Дурацкая привычка - отвечать вопросом на вопрос. Вы ничего не чувствуете, отче?

– Нет, - некоторое время подумав, отрицательно качнул головой отец Даниил.
– Что произошло?

– Где-то около двух пополуночи, - Гурьев сцепил пальцы, охватив ими рукоять меча.
– Вон там, - он указал подбородком в угол, - появилась, - гм, - некая субстанция.

Когда Гурьев закончил короткий сухой отчёт о событиях, на лице отца Даниила отразилась такая степень недоумения, что Гурьеву сделалось даже его жалко. Он с самого начала был уверен, что толку от священника будет мало - в деле выяснения того, с чем ему довелось столкнуться. Когда он замолчал, Рэйчел отважилась пошутить:

– Джейк - ужасный зануда, батюшка. Сам дьявол лопнул от изумления, столкнувшись с таким невероятным отсутствием какого-нибудь намёка даже на слабую тень фантазии.

Священник перевёл растерянный взгляд с Рэйчел на Гурьева:

– Так… что же вы сделали?

Гурьев вздохнул, поднял меч и отщёлкнул фиксатор. Клинки подались в стороны на пару дюймов. Отец Даниил побледнел и облизал губы:

– Как?
– тихо спросил священник.

– Вот так.

– Могу я… взглянуть?

– Только в моих руках, отче. Есть определённые правила. Извините.