Чтение онлайн

— Рада слышать, — прошелестела Альжбета, не понимая, притворяется он или говорит правду.

— …только неведомо, за какие услуги. Кто отрезал вам волосы, сударыня Камош? — вдруг тихо и даже зловеще осведомился Хладвиг, пырнув её бездушием своего взгляда.

— Я сильно болела… — ответила девушка, попытавшись сдержать страх. — И волосы пришлось отрезать…

0 Чем же вы болели? Господь наказал вас за ваше служение дьяволу, Альжбета Камош… или, — он угрожающе поглядел на неё, — Ишме`гай…

Девушка застыла, осознав, в какую ловушку попала. Она была один на один со своим заклятым врагом. И некому было заступиться за нее.

— Я не понимаю вас, господин Хёльсгрубэ, — залепетала Ишмерай, тщась придать словам своим немного решительности.

— Твоя сестра… — зарычал он, схватив ее за локоть, — испытала все виды боли на суде… Твоя сестра… Атанаис… Она и такие же грешники… эти черти с копытами.

Ишмерай старалась показать все недоумение, которое завладело ею, но не могла. Дрожь ужаса и ненависти пронзила её.

— Прекратите сжимать меня! — возмущенно выдохнула она. — Мне больно!

— На костре будет еще больнее… — зарычал тот, вдруг прижал её к стене дома и схватил за горло. — Думаешь, я не узнал тебя, дьявольская девка? Ты и твоя сестра были готовы души отдать за этих чертей. Атанаис уже отдала. Отдашь и ты!

«Ложь! — злобно подумала Ишмерай, однако не смея выкрикнуть это ему в лицо: если она скажет это, то признает его правоту. — Атанаис жива!»

— Но мне сложно будет сжечь тебя без доказательств! — рыкнул тот, приблизив к ней своё лицо так близко, что его оскаленные зубы едва не кусали её. — Ты приглянулась Бернхарду, дьявольская шлюха. Без его дозволения никто в Аннабе не может разжигать костры. Тебя он не сожжет… Если я не нашепчу ему на ушко, что ты не Альжбета Камош, а сестра девицы, которую на суде приговорили к смертной казни за колдовство, что ты пришла вовсе не из восточных земель, ты поклоняешься тем же божкам, что и это рогатое аваларское отродье!

— Я верую в Бога единого и всемогущего! — прорычала Ишмерай, напрягая все силы свои, чтобы не показать ему своего страха. — Вы оговариваете меня! Это грех!

— Да ты ещё смеешь угрожать мне?! — рявкнул тот, и Ишмерай начала задыхаться от силы его хватки.

Он был сильнее, чем она, и бездушнее. Задушить её для него не составит никакого труда.

«Александр! — жалобно подумала она, начиная отчаянно бояться. — Александр, помоги мне!»

Но Хладвиг вдруг разжал свою хватку, и ноги Ишмерай подкосились. Она рухнула на колени в подтаявший снег и, кашляя, дрожа, пыталась отдышаться. Ее враг возвышался над ней непоколебимой жестокой статуей, сильной и опасной, и Ишмерай вновь почувствовала себя маленькой, беззащитной, ни на что не годной.

— У тебя здесь союзники, — тихо и угрожающе заметил он. — И вам всем что-то нужно в Аннабе. И пришли из какой-то неведомой стороны. У аваларцев никогда в друзьях не было людей. Но вам они доверяют. И союзники твои — тоже люди. Кто они? Любовницы дьявола? Или любовники? Сколько их?.. — его голос становился все холоднее и жестче, а взгляд — все безумнее.

Он вдруг сел перед ней на корточки, внимательно оглядел и тихо прорычал:

— У тебя с ней одни глаза. Зеленые. Как у ведьм…

Хладвиг Хельсгрубе ненавидел Атанаис. Теперь он ненавидел и Ишмерай.

— Я н-не понимаю вас… — выдохнула она, трясясь, хватая ртом воздух. — Вы меня с кем-то спутали!..

Он прошипел:

— Берегись Ишме`гай… Любая твоя ошибка, и Бернхард не станет переходить мне дорогу. Он будет смотреть, как корчишься ты на столбе в пламени костра правосудия! И не вздумай бежать. Ты не покинешь Аннаб без моего ведома. Я поймаю тебя и отволоку на аннабский суд… Скоро тут тоже запылают костры, как и в Кедаре! Я позабочусь об этом. Ты откроешь мне своих союзников, Ишмег`ай. Откроешь!..

Хладвиг поднялся и невозмутимо зашагал по заснеженной тропе к дому Вайнхольдов. А Ишмерай так и осталась сидеть, тщась подняться, тщась успокоить свой ужас.

После занятий с Мэйдой Альжбета поднялась в свою комнату и провела под одеялом весь вечер, отказавшись уделить господину Бернхарду несколько минут, сославшись на плохое самочувствие. Ишмерай знала, что подобная встреча должна была когда-нибудь произойти. Александр предупреждал её, упрашивал не высовываться, но она не послушалась его, и уже сегодня Хладвиг Хёльсгрубе едва не задушил её.

Ишмерай боялась, но уже не так сильно, как раньше. Ей казалось, что она готова ко всему — к жестокости Хладвига, к его угрозам, но её беспокоило, что он мог вывести Александра на чистую воду. Когда-нибудь даже такой умный, осторожный и смелый человек, как Александр, мог совершить ошибку, а Хладвиг всегда будет готов сжечь человека за малейшую оплошность.

«Уезжай, Александр… — думала она, трясясь под одеялом. — Я все сделаю сама. Только ты не попадайся ему в руки. Уезжай…»

Ей снился сильванский университет, апрель, последние месяцы учебы Марка. Ишмерай сидела в своей комнате, за широким столом, у окна, впускавшего теплое солнце, и что-то учила, тщательно выписывая то, что ей следовало запомнить. Марк сидел рядом и готовился к последним экзаменам. Вернее, только делал вид. Он то и дело отводил глаза от книги и глядел на Ишмерай.

Ишмерай же всячески изображала, что не замечает его маневров, но через час подобной лени с его стороны подняла голову и открыто воззрилась на него. Принц до того удивился, что не смог отвести глаз.

— На моем лице ничего не написано, Марк, — заявила она. — Почему ты так смотришь на меня?

Марк, которого товарищи любили за честность, доброту, простоту и веселость, преподаватели — за смекалистость, и весь университет — за красочные спектакли и близкое родство с королем Карнеоласа, вовсе не смутился.

— Я и так всё сдам, — нагловато ответил он. — Я занимаюсь целый год, а не только перед экзаменами. Поэтому в голове у меня что-то осталось.

— В голове у тебя ветер, — сурово ответила Ишмерай. — Тебе бы только петь, играть на сцене и лениться.

— Я не ленюсь! — Марк хитро улыбнулся. — Я смотрю на тебя.

— Ты что, первый раз видишь меня? — Ишмерай вновь уткнулась в книгу, слегка покраснев. — Мы видимся каждый день.

— Впереди нас ждёт разлука. Долгая разлука. Ты останешься здесь и забудешь обо мне. А я уеду и…

— …тоже забудешь обо мне! — съязвила девушка. — В Тире соблазнов больше, чем в Сильване. Мы славно отдохнём друг от друга.

— Так ты хочешь отдохнуть от меня? — брови Марка изумленно поползли вверх.

— Разумеется, — поддразнила девушка. — Все это время ты не давал мне учиться. Теперь же я смогу заниматься в тишине и покое.

— Ах так! — Марк сложил руки на груди, свысока поглядел на нее и фыркнул: — Не я развылся во время зимних каникул о том, что скучаю. Я не заваливал тебя письмами, умоляя приехать в Кеос. Ты звала меня в Эридан, обливаясь слезами.