Чтение онлайн

— Я редко бегал за барышнями: мне же почти не отказывали.

— Разумеется! — парировала та, и странное неприятное чувство коснулось её сердца. — Какая барышня станет вам отказывать? Вы — принц Карнеоласа!

Марк сделал шутливо оскорблённый вид и проговорил:

— Не знаю, какая барышня станет отказывать принцу Карнеоласа, но лишь одна барышня всегда говорила мне правду. И сейчас я имею удовольствие танцевать с нею, говорить с нею, смотреть на неё и быть тем счастливцем, к которому обращена её улыбка. Ты — самый близкий мне друг, Ишмерай, твои слова всегда резковаты, открыты и заслуженны. Но ты веришь мне меньше, чем кому-либо ещё.

— Не правда!

— Я хочу, чтобы ты верила мне, — произнёс Марк.

— Я верю тебе, — с чувством ответила девушка.

— А если я скажу, что ты очень красивая? Ты поверишь мне?

Ишмерай заглянула в его сияющие взволнованные серьёзные глаза, густо покраснела и с удовольствием выдохнула:

— Поверю.

Губ Марка коснулась ласковая улыбка.

Музыка вдруг остановилась, разлетевшись эхом сбившихся с ритма инструментов. У входа в зал стоял Его Величество король Карнеоласа Арнил Вальдеборг и любовался сыном и своей крестницей.

— Празднество в самом разгаре! — довольно произнёс раскрасневшийся с мороза король, улыбка которого за двадцать с небольшим лет не потеряла своей лучезарности.

Ишмерай, как виновница торжества, первая подбежала к королю, сделала реверанс и позволила себе обнять короля со словами:

— Ах, Ваше Величество, как рада я, что вы приехали!

— А я как рад, дорогая моя именинница, — сказал он, поцеловал в щеку и оглядел её с ног до головы. — Разумеется, мой сорванец отхватил самую красивую девушку в зале.

Когда-то чудесные солнечные кудри короля ныне осветлили годы, по глазам и лбу прошлись морщинами, но к фигуре оказались благосклонны: он несколько набрал в весе и выглядел куда более крепким и внушительным, нежели во времена молодости и худощавости.

Король был утомлён дорогой, а крупные глаза, лазурь которых когда-то не покидал блеск весёлости, туманили затаённые тревоги. Тотчас к королю подошли хозяева Атии, а гости встали и низким поклоном поприветствовали короля.

— Не был бы я женат, я бы увёл у Атии эту герцогиню, — прошелестел король шутливым тоном и поцеловал хозяйке руку. — Она цветёт с каждым днём всё пышнее.

Герцог, супруге которого относились столь щедрые похвалы, оставался невозмутимым, чтобы никто не заметил, как кипит его душа — вот уже более двадцати лет он всячески оберегал жену от посягательств Его Величества.

— Ах, главный Целитель Нодрима! — воскликнул король, всегда испытывавший к Лорену Рианору уважение и даже что-то похожее на глубокую дружескую привязанность.

— Ваше Величество! — не менее радостно откликнулся Лорен, который часто критиковал короля, но испытывал к нему больше симпатии, чем к мужу собственной сестры.

— Бог мой, как ты поседел! — громыхнул король.

— А ты все такой же кудрявый черт! Тебе самому не противно?

Король и Целитель обнялись. После Арнил приветствовал свою кузину, принцессу Нодрима Плио, и отметил, что она хороша, будто пряник.

— Как же поживает король Нодрима, мой дорогой кузен?

— Густаво пеняет тебе, владыка, что ты никак не заедешь к нему в гости, — улыбалась Плио.

— Если владыка Нодрима не доволен, стало быть, я заеду к нему, — весело отозвался король, но вдруг помрачнел и задумчиво пробормотал: — Но, боюсь, он быстрее окажется в Кеосе, чем я в Моринфе…

После того, как король с восторгом поприветствовал молодёжь, Арнила усадили за стол и начали потчевать разными яствами и чудесными винами. Герцоги уговаривали его отдохнуть в отведённой для него спальне и переодеться, но король отказался наотрез.

— Вина мне! — только и сказал Арнил и принялся отдыхать с хозяевами.

К танцующим присоединялись новые пары. Король не помедлил и пригласил на следующий танец герцогиню Атии, при этом весело подмигнув герцогу за её спиной. При этом Лорен Рианор, сидевший рядом, услышал бормотание герцога: «Этот гад с годами не меняется».

Даже Гаспар вытащил танцевать свою ангельски очаровательную Адиль, густо краснея, вальяжно раскланиваясь перед нею.

Ишмерай же пришла в восторг, когда на танец её пригласил самый красивый и завидный мужчина вечера и всего Архея, как она считала, — герцог Атии. Отец был её самым любимым партнёром в танцах. Они кружились в такт весёлой музыки и смеялись, умиляя наблюдателей.

После королю Арнилу вскоре все же пришлось уступить Акме её законному супругу, и в центре зала остались стоять лишь герцог и герцогиня. Их дочери, девицы не просто весьма музыкальные, но обладающие отменными голосами, обрадовались и поспешили занять своё место за клавесином.

Первые ноты подсластили тишину, их мягким фоном подхватили музыканты, и зал погрузился в сказку. Нежный высокий голос Ишмерай окутал всех трепетом, а глубокий сильный низкий голос Атанаис — восхищённым.

Голосами и пальцами, бьющими по клавесину, Атанаис и Ишмерай создавали чудесную сказку со счастливым концом длиною в вечность. Счастливые и переполненные мечтами о столь же счастливой семейной жизни, сестры с восторгом наблюдали за отцом и матерью, улыбки которых были безоблачно солнечными лишь рядом друг с другом. Герцог и герцогиня, никогда не забывавшие, через что им пришлось пройти, из года в год наслаждались каждой минутой, проведённой вместе. Тем более, таких минут было не так уж и много — герцог, правая рука короля, нередко был в разъездах. А его супруга тем временем нянчила самого тревожного из всех детей герцога — герцогство Атию.

Когда танец закончился, хозяева Атии под гром аплодисментов остались в зале, но все по их раскрасневшимся лицам видели, как хотелось им уйти и уйти вдвоём. Атанаис тоже заняла место своё за столом, а Ишмерай, румяная от удовольствия, осталась сидеть у клавесина, тихо и мечтательно перебирая клавиши.

Вдруг рядом с ней на место Атанаис резво опустился принц Марк Вальдеборг. Не успела Ишмерай удивиться, как пальцы его ловко прошлись по клавишам инструмента и исторгли из него бойкие, но в то же время нежные и романтичные звуки. Следом за пальцами в танец пустился и голос.

Чем Марк, по обыкновению своему скромный и не любивший выставляться, действительно гордился, так это своим голосом, сильным, бархатистым, мягким тенором, довольно бесхитростным, оттого и ещё более приятным.

Сидя рядом с Ишмерай, отводя от неё глаза только ради того, чтобы пальцы попали именно на те клавиши, которые нужно, Марк завораживал её своим хитро сверкающим темным взглядом и ласковым голосом, обволакивая слух волнующими и дерзкими переливами. Песней, своим вниманием он медленно приоткрывал ей свою душу.