Чтение онлайн

Ещё некоторое время покрутившись у зеркала, оценив, как идёт ей жёлтый цвет и эти чудесные изумруды, Ишмерай, осторожно придерживая юбку, грациозно выплыла из своей комнаты и прошествовала к украшенной лентами широкой лестнице, которая вела в холл.

— Наконец-то, — буркнул Марцелл, увидев подопечную, за ворчливостью скрывая восхищение, — она выглядит, как подобает настоящей барышне.

— Хорошо бы она и вести себя научилась также, — тихо усмехнулся кузен Акил, и принцесса Плио возмущённо фыркнула на сына.

Герцог Атии Гаральд Алистер одобрительно улыбнулся, приветственно кивнул и покосился на карнеоласского принца, одетого в элегантный тёмный колет. Марк поражённо глядел на Ишмерай широко распахнутыми глазами, и по обыкновению бледные щеки его теперь покрылись ярким румянцем. Он знал Ишмерай лет с пяти. Учёба в знаменитом университете Сильвана сделала их неразлучными. Быть может, когда-то принц и был влюблён в прекрасную Атанаис, но она уже давно не прельщала его искушённой души.

Принц нервно сглотнул и взволнованно переступил с ноги на ногу.

«О, Небо, — подумал наблюдавший за ним герцог и к высокому потолку возвёл терпеливый взгляд. — Король обвинит во всем меня».

Виновница торжества радостно приняла поздравления гостей и их подарки. Герцог Атии вывел дочь из дома и показал ей восхитительного породистого крепкого жеребца агатово-черного цвета.

— Ах, батюшка! — заверещала Ишмерай, гладя морду великолепного животного, целуя её, восторженно его разглядывая. — Как ты щедр! Как долго мечтала я о таком коне! Ах, какая уздечка! Какое седло!

— Седло и уздечка — подарок Марцелла, — заметил герцог.

— Ах, Марцелл! — воскликнула Ишмерай и благодарно обняла его.

Мужчина что-то смущённо забурчал, но щеки его порозовели от удовольствия.

— Марк, погляди! — засмеялась девушка. — Теперь уж не станешь ты называть моего коня медлительной старой клячей!

Акил от души расхохотался, но Плио строго окликнула сына.

Принц Марк, мягко и задумчиво улыбавшийся, неторопливо, пугая Ишмерай своею уверенной поступью, безмятежно поднятой головой и ярким сиянием глаз, подошёл к девушке, взяв её за руку.

За все долгие годы их дружбы Марк множество раз брал за руку Ишмерай: когда помогал ей выйти из кареты или сесть в неё, подняться на крутой холм, когда, будучи детьми, они дрались друг с другом в ожесточённом бою с детским упорством и безоглядностью, в детском озлоблении рвали друг на друге одежду, хватали друг друга за воротники, плечи, локти. Они деловито пожимали друг другу руки после очередного тренировочного боя. И никогда не касались друг друга при встрече после долгой разлуки или перед расставанием на длительное время.

Теперь же его пожатие было иным. Это Ишмерай ощутила сразу и почему-то перепугалась. Оно напоминало его прикосновение накануне — во тьме коридора, с нежным взором, с тяжёлым мучительным вздохом.

— И у меня есть подарок для тебя, Ишмерай, — проникновенно произнёс Марк.

И имя её в его устах приобрело иной отзвук, мягкий, скрывавший в себе множество тайн, несколько властный и бесконечно нежный. Он никогда не говорил с ней в подобном тоне. Девушке вдруг стало трудно дышать, и она покраснела ещё ярче.

Марк, внимательно оглядывая лицо Ишмерай, улыбался только ей. Он застегнул на её руке красивый золотой браслет с изумрудами.

Ишмерай испуганно захлопала ресницами и выдохнула лишь через несколько мгновений:

— Ваше Высочество!.. Браслет… великолепен!.. Благодарю вас…

— Да какое я тебе Высочество?.. — сквозь стиснутые зубы, очень тихо, чтобы никто, кроме Ишмерай, его не услышал, проговорил Марк, возведя глаза к небу, явно наслаждаясь её замешательством и смущением. — Шестнадцать лет не обращалась ко мне по титулу, теперь же вздумала!.. Как ты покраснела!..

— И вовсе я не покраснела! — упрямо выпалила Ишмерай, приходя в себя. — Я просто не ожидала такого…

— Ты подаришь мне танец сегодня?

Серьёзность принца несколько позабавила девушку, несмотря на её смущение. Она тепло улыбнулась и прошептала:

— Тебе стоит лишь попросить, и я буду твоей партнёршей и сегодня, и весь завтрашний вечер.

Брови Марка изумлённо поднялись, и принц просиял, а когда вся компания возвращалась в дом, он помедлил, и Ишмерай взяла его под руку.

Небольшой праздничный обед проходил довольно шумно и весело. Ишмерай, редко пользующаяся вниманием в присутствии Атанаис, нынче сидела во главе длинного стола и радостно смущалась от переполнявшего её чувства благодарности. Она была обеспокоена странным поведением Марка, который сидел по правую руку от неё и говорил лишь с рядом сидевшей Атанаис и Акилом. Но порою он задерживал на Ишмерай задумчивый пристальный взгляд, заставлявший девушку краснеть и мысленно молить Небо о том, чтобы он подарил ей хоть слово.

Акил блистал по своему обыкновению. Унаследовавший от отца привлекательность, от матери — беззаботный весёлый нрав, на праздничном застолье, в многолюдной гостиной, в любой компании он и минуты не мог прожить без всеобщего внимания. Он веселил свою кузину Атанаис, мысленно восхищался её грацией и женственностью, шутил с младшим сыном короля, думая о том, что за этот стол было бы неплохо усадить и старшего королевского сына, кронпринца Дарона, куда более весёлого и открытого, не интересовался двумя-тремя соседскими барышнями, чем их обидел, и молодыми людьми, прибывшими по приглашению.

Старшие сидели в другом конце стола и переговаривались между собою. Герцог Алистер, Лорен, Гайре Иэрос и ещё несколько важных политических деятелей Атии негромко обсуждали дела Атии, Карнеоласа и Нодрима. Акме принимала в разговоре непосредственное участие.

На день рождения Ишмерай приглашалась и её крестная Августа, но на днях она удачно разрешилась от третьего бремени и вместе с супругом переживала счастливые хлопоты в Кибельмиде недалеко от дома старенького дедушки Бейнардия Фронкса, который до сих пор трудился в своей больнице, а Августа навещала его почти каждый день и внимательно следила за его здоровьем.