Чтение онлайн

— Мои люди с удовольствием переведут для твоих людей сказанное мной и моим братом, которого я взял с собой, потому что он мой брат и помощник во всех делах моих. Мой брат с удовольствием покажет любому из вас, чем мы богаты и выслушает то, что вы хотите сказать. Что же касается тебя, мой друг — то ты можешь тем временем изложить то, с чем ты приехал мне лично, тем более что ты говоришь на моем родном языке лучше меня самого…

Начиная с начала восьмидесятых годов Ирак, как и все государства региона, стали свидетелями беспрецедентной операции "Блокада", связанной с перекрытием западными странами каналов поставки вооружений, запчастей и военного снаряжения в Иран. Шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви к моменту своей отставки имел самую мощную армию в регионе, он сумел добиться поставок самолетов F14, хотя их не было ни у кого в регионе и даже самим американцам их не хватало, он заключил контракт на поставку новейших по тем временам F15, хотя их не было даже у Израиля, специально для него британская танковая промышленность разработала один из самых совершенных для своего времени танков под названием Шир — он до сих пор находится на вооружении британской армии под названием "Челленджер". Иран закупал вертолеты Белла и Сикорского, в том числе Кобра и Си Стэллион, самолеты С130, и гражданский Боинг-747 — все, что была самого лучшего у западной военной индустрии, шахиншах с радостью закупал. Но режим рухнул, рухнул хоть и с большой кровью [91] — но совершенно неожиданно для всех, и в руках фанатиков, худших из фанатиков, едва ли не равных большевикам — оказался арсенал, какого не было ни у кого в регионе. Поэтому — в войне Ирака и Ирана, во многом спровоцированной — Ираку помогали все, и США, и СССР и Франция, потому что это было выгодно всем — обезвредить и ослабить Иран, положить в бессмысленных сражениях озверелые толпы фанатиков, прущие на пулеметы — чтобы все это не выплеснулось за пределы одной страны.

Выгодно ли это было СССР? Ох, не факт. В восемьдесят втором шииты подготовили вооруженный мятеж в Саудовской Аравии, подготовили в пользу Ирана. Если бы мятеж состоялся — ни о каких низких ценах на углеводородное сырье в восьмидесятые не могло бы идти и речи, а американцам пришлось бы либо сдать регион — либо влезать в длительный и кровавый конфликт наподобие вьетнамского, срывая и "звездные войны", и "цифровую армию" и все остальное — просто не хватило бы сил и средств. Но мятеж не состоялся, советская разведка не только не помогла Ирану — но и противодействовала ему, желая сохранить мир в регионе, столь выгодный Израилю и США. А ведь Иран, безумный, фанатичный, ненавидящий всех и вся — мог, как ледокол взломать установившийся в регионе миропорядок, пропуская нас вперед — по выжженной земле, и единственным, кто бы остался в такой ситуации в белых перчатках — это был бы Союз Советских Социалистических Республик. Но в те годы у власти уже были слизни, не помнящие о том, что есть вещи поважнее мира, опасливые, опасающиеся сыграть с Америкой в ту же игру, в какую она играла с нами, опасающиеся за свои вклады и за будущее своих сынов, пристроенных в теплых местечках в посольствах и Внешторге. Ради этого они проигрывали партию за партией на геополитической доске, не замечали когда противник откровенно "зевал" фигуры и вообще стремились к миру и взаимопониманию.

Что было — то прошло.

Председатель Государственной технической комиссии Юрий Дмитриевич Маслюков точно знал, что он здесь ищет и хочет увидеть, и точно знал, что хотят увидеть иракцы. Программа Блокада заставила подозрительного Хуссейна начать разворачивать собственное оружейное производство. Самолетный парк у него был изрядно старым, самыми ценными в нем были Миражи — но можно было договориться о поставках Миг-29. Танки… танки были тоже устаревшими, китайский Т-59, наши Т55 и Т-62. Новых Т-72 совсем немного, да и танковые армии Саддама понесли потери в боях с персами, все-таки Ширы, или Челленджеры там были, а этот танк весил шестьдесят пять тонн и имел какую-то новую броню [92] , секрет которой сейчас разгадывают наши институты. Иракцам мы поставили не самые лучшие танки, Т72 с ослабленной броней, так называемую экспортную версию. Можно только вести разговор о комплексной модернизации… те же Т62 еще ходкие танки… если решить проблемы с дополнительным бронированием… возможно даже башню сменить.

А вот в артиллерии, самоходной — недурственно и нам посмотреть, что сделано у Саддама. Именно артиллерией была достигнута победа в болотах при Фао, завершающем сражении этой войны. Артиллерию иракцам помогал делать канадский эмигрант доктор Джерри Булл и сейчас, работающий на иракское министерство промышленности, возглавляемое Амером Саади, который тоже присутствовал здесь. Оба они сейчас листали каталог вооружений, который специально подготовили для них — в дорогом переплете из воловьей кожи и на арабском — а Маслюков осматривал технику.

— Уважаемые, это ваше производство?

— Да, рафик — гордо сказал переводчик — это оружие произведено здесь, на территории Ирака. Через год мы планируем начать его массовое производство.

В ангаре, подняв пушки насколько, насколько это позволяла высота кровли стояли две огромные, без преувеличения огромные пушки типа Майнун и Аль-Фао. Первая — сто пятьдесят пять миллиметров, сильно похожа на ЮАРовскую G6, трехосное бронированное шасси. Вторая- то же самое, только шасси пропорционально увеличено, и на него водрузили пушку калибра двести десять миллиметров, ни больше, ни меньше.

С юаровской артиллерией Советский союз сталкивался в Анголе, вломили тогда нам хорошо, именно артиллерийский огонь с предельных дистанций стал причиной того, что задачи, поставленные перед наступающей группировкой решить так не удалось. Теперь… если удастся получить комплекс наработок Булла, то это будет в самый раз для того, чтобы модернизировать советскую артиллерию, увеличив дальность стрельбы как минимум в полтора раза. Хотя… надо еще разобраться, что сделано здесь, неплохо было бы и сравнительные испытания провести…

— Уважаемые, я могу поговорить с конструктором этих орудий? — спросил Маслюков через переводчика

Принимающая сторона ответила отказом.

— Уважаемый рафик, к сожалению конструктора нет в Тикрите. Но мы можем пригласить военного специалиста, который учился у вас и может рассказать вам об этих замечательных орудиях.

— Приглашайте…

Специалистом оказался худой и рябой майор в странной, черной форме. Только приглядевшись, можно было понять, что он на самом деле не рябой — его лицо было сожжено белым фосфором, иранским зажигательным снарядом.

— Где это вас так?

— Кербела-пять [93] , товарищ…

— Юрий Дмитриевич. Где учились?

— Юрий Дмитриевич… — повторил иракец, словно впитывая в себя русский язык, в Ираке он был очень популярен, как и во многих других странах Залива в то время — я учился в Тбилиси. Тбилисское артиллерийское училище, очень сложное название, не могу вспомнить, извините.

— Ничего страшного. Понравилось?

— Очень, товарищ Юрий Дмитриевич, я горд тем, что учился в Советском союзе [94] . Что вы хотите знать об этих орудиях?

— Они применялись в бою?

— Нет, товарищ, мы не успели их разработать для того, чтобы применить их. Это очень плохо, потому что иранцы превосходили нас в артиллерии, они били с такого расстояния, на которое мы не могли достать. Приходилось постоянно менять позиции. Особенно плохо стало к концу войны.

— Как же так? У вас были лучшие наши пушки.

— Извините, товарищ, но у Ирана пушки были лучше, их было немного, но там где они были — приходилось очень плохо.

— Это были американские пушки? Иран получал пушки от американцев несколько лет назад, самоходные гаубицы.

— Нет, товарищ, мы несколько раз захватывали их пушки, те самые, американские, но это были не они. Мы вынуждены были иногда ставить тяжелые гаубицы на прямую наводку, потому что иранцы бросали вперед очень большие силы, а потом били и по нам, и по своим людям, били белым фосфором, что сжигает дотла. И били они с очень большого расстояния, даже наши самолеты их не находили.

— Но вы видели хоть раз такие пушки?

— Да, товарищ, я командовал артиллерийской батареей и видел. Это были пушки, сделанные на танковом шасси, очень большие, их ствол был длиннее шасси больше чем в два раза. И там, на них были красные звезды. Вот почему мы теперь будем делать Аль-Фао, она сможет бить достаточно далеко, чтобы уничтожать эти пушки, и она сможет быстро менять позицию, потому что она колесная и может ездить очень быстро. Те пушки гусеничные и так быстро ездить не могут [95] .

— А эти пушки, они будет производиться здесь, в Ираке?

— Да, товарищ, в основном да. По крайней мере — всю пушку мы производим здесь, сами. Двигатель германский, у нас пока нет производства двигателей.

Иракские генералы тревожно переглядывались — они не понимали, о чем идет речь, а просить переводчика переводить чужой разговор, было бестактностью.

— А вы опробовали эту пушку на полигоне?

— Да, моя часть будет первой, которая получит на вооружение эти пушки. Это очень хорошие орудия, одна из них бьет на сорок километров, а другая на шестьдесят. Мы проверяли. С такими пушками мы сокрушим любого, кто к нам сунется.