Чтение онлайн

С другой стороны — и ему, генералу Алиеву — не хотелось окончить свою жизнь в подвале.

Кто будет против…

А все. Все — и будут против. Все до последнего человека — понимания никогда не найдешь, это тебе не митинг, с криками "Вся власть советам". Все те, кто сейчас есть в Политбюро, в ЦК — все они и будут против, потому что для них — это потеря привычного. Если он сделает ошибку — то окажется в подвале, как все эти. Мешик, Деканозов, Гоглидзе, Меркулов.

Все, хватит. В сторону от таких мыслей…

Создание атомной бомбы… Восстановление промышленности… Восстановление страны после тяжелейшей войны.

Что-то в этом было. То, чего нет сейчас, чего все потеряли, забыли — или просто не хотят вспоминать, потому что боятся. Тогда — могли, а почему-то сейчас — не можем.

Генерал Алиев открыл протокол допроса Меркулова, начал вчитываться. Лажа явная… причем состряпанная очень топорно. Сейчас если бы кто-то из контрразведчиков положил ему на стол столь топорно сляпанное дело — в момент схлопотал бы строгача. Это в лучшем случае.

Что же было на самом деле? На что их кололи?

Генерал начал пролистывать дела.

Оккупация Германии. Вывоз ценностей — дошло явно не все.

Выезд Берии в Германию.

Подготовка к сдаче позиций в Германии — объединение. Это — и в самом деле или преступление или ошибка, которая хуже любого преступления.

Предательские переговоры по Корее. Бред… никаких доказательств, просто лепят и все. Заставляют подписывать…

Размышления генерала Алиева прервал стук в дверь. Он нахмурился — никто не должен был знать о том, что он здесь, и он приказал не беспокоить его ни при каких обстоятельствах. У него тут даже секретаря не было. И если кто-то осмелился побеспокоить его — значит, и впрямь произошло что-то серьезное.

Алиев прошел по кабинету, отпер дверь. За дверью стоял личный порученец Председателя КГБ СССР

— Товарищ, Алиев, вас срочно ищут по вертушке.

И весьма выразительно показал глазами наверх.

Вместе с порученцем, Алиев спустился на второй этаж, в кабинет председателя. Там никого не было — чиновная вежливость, при разговоре по вертушке следовало оставлять человека в одиночестве.

— Алиев, слушаю…

— Гейдар Рзаевич… — суховатый, бесстрастный голос Громыко — мы бы просили вас срочно приехать в Кремль. У нас заседание Политбюро.

— Что-то случилось?

— На заседании обсудим. Чрезвычайная ситуация, по вашей линии.

— Хорошо, я буду через двадцать минут.

Алиев положил трубку вертушки, вышел в приемную.

— Что за ЧП произошло? — громко спросил он.

— Товарищ Алиев… — сказал один из генералов — в Кабуле, около посольства СССР взорвали автобус с детьми. Есть погибшие…

Когда-то давно — по крайней мере, так говорят — в этих тихих местах на свет явился сам сатана. Верить можно по желанию… но мне кажется что и в самом деле, где еще появиться сатане, как не в Москве тридцатых? А может это просто место такое… притягивает всякую бесовщину.

Время было уже позднее, темное. Бескрайние русские просторы схватил мороз, шел снежок — именно снежок не снег, каждая снежинка падала невесомо, но значимо, ложась на только что подернувшуюся ледком черную стылую воду.

Человек, который просто сидел на скамейке и ждал кого-то, был одет в длинное серое пальто, теплый шарф и кепку, которая совершенно не подходила к такой погоде. Он был родом из теплых краев, где минусовая температура это уже мороз, и потому он мерз, его организм, уже старческий, никак не воспринимал новый климат, мерзкий и холодный. Но он терпеливо ждал, этот старик, потому что договорился встретиться именно здесь.

Конечно же, его охраняли — человек, занимающий такую должность, не может быть без охраны. Пять человек и две машины, по его настоянию охрана не показывалась ему на глаза. Там, где он жил до этого, он никогда не имел никакой охраны, пусть у него могло быть немало недоброжелателей — потому что лучшая охрана это авторитет. Когда все блатные в городе знают, что стоит только поднять руку на кади, судью, и тебя растерзают в камере — можно не иметь никакой охраны. А растерзают потому, что кроме явной власти есть тайная, которой нет и не может быть в стране победившего социализма — но она есть, она все больше поднимает голову. Только Сталин в свое время сработался с тайной властью, он родился совсем недалеко отсюда и хорошо понимал, с чем и с кем не стоит связываться. В его государстве все было рационально — он не искал лишней беды, хотя и не уклонялся от вызова, он знал могущество тайных сетей и умел им пользоваться. Это потом Хрущев, весело и размашисто стал ломать кропотливым трудом созданное… так наломал, что до сих пор аукается.

Второй человек прибыл на встречу не на представительском Зиле, как полагалось ему по статусу, а на скромной черной ГАЗ-31, только что входящей в моду в Москве — квадратной. Правда номера машины были 0010, принадлежала она Управлению делами ЦК КПСС. Человек этот был подготовлен к превратностям погоды куда лучше: он ездил на Уренгой, на прииски, разбираться, что там происходит, и нефтяники подарили ему германскую рабочую куртку, такую теплую и в то же время неприметную на вид, что он ее так теперь и носил по Москве. Его тоже охраняли, охраняли куда серьезнее — целая бригада девятого управления КГБ, шесть машин — но и здесь охране было приказано "не светиться", не показываться на глаза…

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Гейдар Алиев вышел из машины, которая после этого не припарковалась, а поехала дальше — она так и будет курсировать в ожидании сигнала от прикрепленных — неспешно пошел вглубь небольшого парка, оглядываясь по сторонам. Черные, корявые деревья как шайтаны, пробудившиеся под землей, тянули свои ветви к черному, беззвездному небу. На Патриарших сейчас почти никого не было, только старики и молодые парочки.

Ахмад Хасанов, депутат Верховного совета СССР трех созывов, переброшенный на работу в КГБ по "партийному призыву" неспешно поднялся навстречу спешащему к нему Алиеву.

— Ассалам алейкум, Ахмад-муаллим — первым, не по должности, а по старшинству поздоровался Алиев

— Ва-алейкум ас-салам Гейдар-аскер — Хасанов использовал довольно редкое и многозначительное приветствие, назвав своего собеседника воином.

— Какой из меня аскер, Ахмад-эфенди… я теперь кабинетный аскер… моя битва — за столом с карандашом.

— В Коране сказано, Гейдар, что тот, кто помогает словом, советом или мнением, не менее опасен, чем тот, кто сражается. Если это, конечно дельные советы.

— Коран источник мудрости… — задумчиво сказал Алиев — и он же источник большой беды.

— Ты не прав, Гейдар — возразил кади — источником беды всегда являются люди. Коран — это оружие в войне, не более того. Мы можем владеть им или нет — но мы не можем делать вид, что его нет.

— Да, он есть…. Как ваши сыновья, Ахмад-эфенди?

— Мои сыновья делают то, что и должны делать, Гейдар. У каждого из них своя дорога — и стоит ли мне, старому человеку, навязывать им свое общество.

— Мне говорили много хорошего про твоих сыновей — сказал Алиев — говорят, что они совсем не берут взяток.