Чтение онлайн

Пусть раскошелится на доставку цветов и какое-нибудь украшение, чтобы вымолить прощение. Потратится немного на курьера, может быть, я поужинаю с ним пару раз. Даже знаю где — в голове рождается коварный план, и настроение по экспоненте растет вверх. Определенно, обнадежить Виталю и немного пощипать, чтобы потом красиво бросить, так и не предоставив доступ к телу — гениально.

И справедливо.

Я сажусь на заднее сидение припаркованного у бизнес-центра авто и ловлю в зеркале заднего вида вопросительный взгляд личного водителя.

— В СПА.

Ценю его за немногословность и исполнительность. Вообще, на мой взгляд, у людей, работающих обслуживающим персоналом, должно быть всего два качества — покорность и умение держать язык за зубами. Остальному можно научиться, в конце концов, у разных хозяев, разные запросы, но эти два — основа основ.

С водителем мне повезло, чего нельзя сказать об уборщице, этой вредной и сморщенной, как инжир, кореянке Янгхэ, чья беспардонность и любопытство бесят меня нереально! Но, черт возьми, она единственная, кто может обеспечить дома тот уровень чистоты, который я хочу. Навязчивая, до маниакальности чистоплотная — ненавижу ее люто. И без нее не могу. Я вспоминаю письменный стол в кабинете и оставленные Игорем голубые наросты спор на белых листах и звоню в клининг.

— Добрый день. Это Лазарева. Мне нужна Янгхэ, да, на сегодня. Как обычно. И передайте ей, что я рассчитываю на идеальный результат. Особенно в библиотеке.

Отбой даю с улыбкой на лице. Вредная дотошная старушка сегодня очень удивиться. Возвращаться домой, пока следы пребывания Игоря на моей территории не ликвидированы, желания нет, а вот страх есть — иррациональный, больной, но есть.

Кажется, теперь я не смогу даже ночевать дома одна, не говоря уже обо всем остальном. И что же делать? Я люблю свою квартиру, она для меня — остров спокойствия и тишины, а теперь… Остается надеяться на профессионализм Янгхэ и ее маниакальную любовь к чистоте.

Потом я думаю об Игоре. Тоже наглый персонаж. Представляется честным, а сам — бомба замедленного действия, если, конечно, все сказанное им правда. Но мне нет до этого дела. Приказываю себе забыть все произошедшее, как дурной сон, и разблокирую смартфон.

Лента пестрит однотипными фото с Мальдив и Арабских Эмиратов. Девочки пишут милые и никому неинтересные подписи из смайликов к шикарным букетам роз, и я лайкаю все подряд, не забывая лить медовой яд в комментарии. Летом в Москве делать нечего, но у меня бизнес, и я отпускаю море до следующих январских праздников.

В спа появляюсь всего на десять минут позже оговоренного со Светой времени, и звонок подруги застает меня в холле.

— Марина, ты где? — обожаю ее манеру излагать мысли без предисловий и долгих вступлений. — Я честно сопротивлялась до последнего, но сегодня смена Хуана… — она переходит на заговорщический шепот и одними только пошлыми подробностями поднимает мое настроение.

— Педро никогда не простит тебе измены!

— Красота, милая, — это достояние общественности. К тому же, не моя вина, что кто-то умеет работать палочками лучше, чем руками…

О, мне ли не знать, как Хуан работает руками, но, раз я опоздала, то, конечно, самый сладкий пирожок остается подруге. И я переодеваюсь в одноразовое белье, накидываю на плечи мягкий белый халат с люксовой вышивкой логотипа салона и иду за тайкой в кабинет массажа, где высокий и загорелый кубинец будет медленно и вдумчиво разминать мои несчастные мышцы, ласкать бамбуковыми палочками пятки и выкладывать сады камней вдоль позвоночника ближайшие часа три.

Ранее утро в мегаполисе не лучшее время для прогулок, но другого варианта у Игоря нет. На улице свежо и ясно. От бордюра отъезжает иномарка, и он смотрит вслед серебристому кроссоверу.

Машину жаль, впрочем, хозяйку иномарки тоже, ведь ее ждет не самый удачный день. Не то, чтобы споры позволяют заглядывать в будущее или предсказывают события, нет, но определенный налет обреченности они чувствуют и транслируют безошибочно.

— Можно пройти?

Игорь оборачивается и неосознанно делает шаг назад, пропуская вперед молодую женщину с двумя детьми. Споры на руках чешутся, и он знает, что их тревожит. Молодая кровь, юные носители, тела которых принимают ассимиляцию лучше взрослых и живут в симбиозе не в пример дольше.

Он засовывает руки в карманы джинс и сжимает в кулаки. Смотрит в спину удаляющейся троице, понимая, что не может не подчиниться воле спор, но упрямо продолжая борьбу. Пищит калитка домофона, и только когда потенциальные носители скрываются из вида, Игоря отпускает. Нехотя, медленно, но споры дают ему сделать вдох и расслабить мышцы, из-за которых руки похожи на перетянутые леской колбасы.

Мимо с метелкой в руках проходит дворник. Сухопарый мужчина с длинными крепкими руками и суровым, гладко выбритым лицом. В посадке головы и движении плеч — офицерская стать, и Игорь останавливается, рассматривая его и неосознанно узнавая подробности сложной, но интересной жизни. Сытые споры почти не доставляют дискомфорта. Они не светятся, не чешутся и для стороннего наблюдателя выглядят как не совсем удачные татуировки.

Удивительно, но дворнику нравится его работа. И семья у него замечательная, правильная в какой-то степени. Воспитанная на благодатной почве равенства и взаимопомощи, прошедшая проверку перестройкой и лихими девяностыми. Ему носителем никогда не стать. Умрет раньше, чем ассимилируется, потому что слишком сильный, непоколебимый в своих убеждениях.

Про таких говорят “воля в кулаке”.

Дворник перестает мести и встречается с Игорем взглядом. Глаза у него голубые и из-под кустистых, тронутых сединой бровей смотрят внимательно. И кажется, будто они читают окружающих не хуже, чем споры. Игорь чувствует, как велик в мужчине соблазн пуститься в снисходительные пространные нравоучения, но вместо этого он опирается на черенок метлы и говорит:

— Через два дома по бульвару вниз есть пункт помощи. Сходи, они и с работой помогут. Скажи, от Ивана.

Игорь ничего не отвечает и уходит в указанном стариком направлении. Он не удивляется, не спорит и не считает нужным не следовать полученному указанию. Пока споры спят, у него есть право выбора. И он сам. Точнее, то немногое, что еще хранится в его памяти, полный доступ к которой предстоит отыскать. Если выгорит, он сможет вернуться домой и там, может быть, найдет помощь, раз Марина отказалась.

Несмотря на ранний час, людей на улице много. Игорь чувствует, как его личная сосредоточенность сменяется беспокойством спор. Люди вокруг — чужие. Буквально непонятные, лишенные коллективного разума разрозненные существа, которых инстинкт требует поглотить и подчинить, но Игорь слишком слаб, чтобы устраивать охоту ради ассимиляции.

Чем дальше носитель от гнезда, тем слабее связь со спорами, но это лишь полбеды, и вчерашняя ломка тому доказательство. Вдали от гнезда, где можно набраться сил просто ступив ногами в скопление спор, вспышки голода будут терзать его все чаще, пока он не сорвется и не убьет кого-нибудь.