Чтение онлайн

А с другой стороны, в Германии впервые, единственный в ходе войны, был объявлен трехдневный траур. Больше такого не повторялось. По радио выступали Гитлер и Геббельс – там тоже понимали военное и политическое значение Сталинграда. Но самое главное, об этом мне говорил немецкий коллега-историк, который воевал и был у нас в плену; в Германии появилось ощущение неизбежности поражения. Потерпела крах огромная группировка во главе с прославленным человеком, который был любимцем Гитлера. Это был моральный удар огромной силы. Паулюс потом написал, что он впервые понял это, когда услышал про покушение на Гитлера. Заговорщики «почувствовали» беду.

Как памятную дату 75-летия Сталинградской битвы воспринимают и отмечают в Европе?

А.Ч.: В целом, Сталинградская битва во многих странах останется в истории Второй мировой войны как символ и реальный фактор военного и политического перелома в ходе войны, как пример героизма и мужества защитников Сталинграда. Но есть и факты в другом роде, когда в некоторых странах, в том числе и на постсоветском пространстве, стремятся замалчивать или явно преуменьшать значение победы под Сталинградом.

Поздравительная телеграмма Рузвельта Сталину от 5 февраля 1943 года: «В качестве Главнокомандующего вооруженными силами Соединенных Штатов Америки я поздравляю вас с блестящей победой ваших войск у Сталинграда, одержанной под вашим верховным командованием. Сто шестьдесят два дня эпической борьбы за город, борьбы, которая навсегда прославила Ваше имя, а также решающий результат, который все американцы празднуют сегодня, будут одной из самых прекрасных глав в этой войне народов, объединившихся против нацизма и его подражателей. Командиры и бойцы Ваших войск на фронте, мужчины и женщины, которые поддерживали их, работая на заводах и на полях, объединились не только для того, чтобы покрыть славой оружие своей страны, но и для того, чтобы своим примером вызвать среди всех Объединенных Наций новую решимость приложить всю энергию к тому, чтобы добиться окончательного поражения и безоговорочной капитуляции общего врага. Франклин Д. Рузвельт».

– Легко было решиться стать доверенным лицом кандидата на предстоящих выборах?

– Каждый из нас должен иметь свою гражданскую позицию. При принятии решения я руководствовался двумя факторами. Во-первых, я высоко оцениваю то, что сделано в последнее время в стране под руководством Владимира Путина. Виден вектор развития страны, намечены общие тенденции – все это показывает, что несмотря на сложности, сделано достаточно много.

Во-вторых, выборы выявляют не только то, что сделано, но и ожидания людей. И мне кажется, что при имеющемся сейчас раскладе политических сил Путин – тот кандидат, который способен реализовать чаяния россиян. Все это вкупе определило мое решение, и я согласился быть доверенным лицом кандидата.

– Можно ли оценить вклад действующего Президента в поддержку российской науки?

– Путин всегда поддерживал отечественную науку, его вклад в ее развитие огромен и неоценим. Мне очень импонирует, что, помимо общей поддержи научной деятельности в стране, он особо выделяет науку.

Я бы сказал, что он занимается ею в России больше, чем кто-либо другой. И я убежден, что эта работа необходима.

Помню слова Путина на съезде ректоров, когда он сказал, что без гуманитарного знания и образования вообще нет государства. Для меня это очень важный аспект. При подготовке культурно-исторического стандарта по учебникам истории я видел неподдельный интерес Президента и поддержку начинаний, которые нами делались.

– Конструктивны ли призывы бойкотировать выборы, которые сейчас распространяют отдельные блогеры?

– Абсолютно неконструктивны. Вне зависимости от кандидатов, если мы живем и работаем в России, долг каждого из нас принять участие в выборах. Сегодня в избирательной кампании представлены разные кандидаты, каждый может выразить свои настроения. Можно даже проголосовать против всех, и это тоже гражданская позиция.

Нежелание голосовать – это мировая проблема. В России она законодательно не регулировалась, но есть государства, где граждане голосовать обязаны. Думаю, это гражданский долг каждого из нас. Особенно, если речь идет о выборах главы государства.

Сто лет назад, 3 марта 1918 года был подписан Брестский мир, который, как считают некоторые историки, ознаменовал поражение России в Первой мировой войне.

Начало переговоров с немцами о перемирии, идеологом которого был Ленин, омрачила трагедия: во время частного совещания прибывшей в Брест-Литовск советской делегации покончил жизнь самоубийством представитель Ставки Верховного главнокомандующего генерал-майор Владимир Скалон. Он вышел в отведенную ему комнату за картой и, встав перед зеркалом, застрелился. Случай частный, но отразивший всю драму происходившего сто лет назад. Почему, не проиграв Первую мировую войну, Россия оказалась в числе пострадавших и побежденных? Об этом наш разговор с научным руководителем Института всеобщей истории РАН Александром Чубарьяном.

Александр Оганович, белогвардейская пресса, да и большевистские мемуаристы считали, что Скалон застрелился потому, что на него удручающее впечатление произвели заносчивые требования и поведение германского командования.

Александр Чубарьян: А по другим откликам того времени это самоубийство не было связано с переговорами. Ходили слухи о личных причинах…

Но тем не менее западные газеты писали о Брестском мире как политическом преступлении против русского народа. У них действительно была причина так жестко оценивать то, что произошло в Брест-Литовске?

А.Ч.: Так писала пресса Антанты. Когда Россия сепаратно начала договариваться о мире с Германией, другие союзники расценили это как предательство и измену союзническому долгу. А поскольку договор подписывало правительство, которого союзники не признавали, они писали о том, что все делается против интересов самой России, против интересов народа. Их реакция была понятна, ведь для Германии это был вечный кошмар – война на два фронта. Он не должен был закончиться. Впрочем, Брестский мирный договор был скомпенсирован для Антанты вступлением в войну США. Все воспринимали этот шаг как начало конца Германии.

Союзники не признавали советское правительство, а неофициальные переговоры вели?

А.Ч.: Да, абсолютно никто официально не признавал, кроме Германии. Президент США Вильсон написал вскоре после ноября 1917 года, что события в России доводили его до изнеможения в связи с противоречивой информацией, которая поступает оттуда: «Я не совсем ясно понимаю, что там происходит». Но неофициально американский представитель, глава американской миссии Красного Креста в России Раймонд Роббинс все же вел переговоры с Лениным. Это подтверждает, например, такой факт: когда английский дипломат и разведчик Брюс Локкарт перед поездкой в Москву встречался с английским премьер-министром Ллойд Джорджем, тот ему сказал: «Постарайтесь сделать для Англии то, что сейчас Роббинс делает для Штатов». То есть и американцы, и англичане неофициально были готовы к переговорам и другим контактам с Россией. Их целью было предотвратить подписание мира между Россией и Германией.