Чтение онлайн

Ленин вел переговоры с Реймондом Роббинсом – представителем Соединенных Штатов в России, а Троцкий – с Робертом Локкартом, представлявшим здесь Великобританию. Иностранные посланники, конечно, хотели заставить Россию продолжать войну, но в их собственном руководстве были колебания, стоит ли вообще иметь дело с большевиками. И в итоге США и Великобритания склонились к тому, что нет, не стоит.

Однако здесь тоже нужно понимать: объективно никто на Западе в тот момент не мог оценить, кто такие большевики, что они собой представляют не как радикальное экстремистское движение, а как правящая политическая сила. Ни в Вашингтоне, ни в Лондоне, ни в Париже не было надежных гарантий, что, если они скажут, что готовы нам помогать, мы точно продолжим войну.

В той же Америке также существовали разные точки зрения, и уже в 1919 году, когда в конгрессе проходили внешнеполитические слушания, того же Роббинса поносили за сам факт контактов с советским правительством.

– Если бы мир все-таки не был подписан, это грозило бы реальной оккупацией страны?

– Так или иначе, это было очень вероятно: наступление на Петроград шло, армия практически перестала сопротивляться. Хотя отдельные вспышки борьбы как раз начались, что встревожило германское командование, которое увидело в этом определенную угрозу и потому даже больше не настаивало на очередном ужесточении условий – лишь бы скорее подписать соглашение.

– В какой степени заключение Брестского мира спровоцировало иностранную интервенцию?

– В большой степени. Но при этом, конечно, нужно учитывать, что бывшие союзники России пришли к выводу, что эксперименты большевиков не подходят под их общую концепцию мирового развития. Они полагали, что в России победило крайнее анархистское крыло левых сил и необходимо немедленное вмешательство. Однако формальный повод им дал в том числе и выход России из войны, то есть нарушение союзнических обязательств.

– А можно ли говорить, что Брестский мир отсрочил итоговое поражение Германии?

– Я не думаю. Безусловно, Германии это было выгодно: прекратилась война на два фронта – вечный «ночной кошмар» германских военачальников. Но уже вступление Соединенных Штатов Америки в войну годом ранее предопределило то, что Германия, конечно, не сможет одержать победу. А потом, в самой Германии тоже было крайне тяжелое положение, это также не надо сбрасывать со счетов. Военная машина была очень мощная, вероятно, самая мощная среди всех воюющих стран, но тыл уже надорвался и не мог поддерживать ее бесперебойную работу.

– На ваш взгляд, то, что советскую делегацию летом 1919 года не пригласили на переговоры в Версале, было справедливо?

– Советскую делегацию не пригласили, во-первых, потому, что западные державы не признавали новую власть в России. А во-вторых, потому, что, подписав Брестский мир, Россия нарушила союзнические обязательства. Разговор шел о подписании мира между победителями и побежденными, а Россия уже не входила в лагерь победителей.

Между тем, сам Брестский мир к тому времени был де-юре отменен в связи с ноябрьской революцией 1918 года в Германии. Юридически он перестал существовать, но де-факто германские войска уже стояли на тех территориях, которые по Брестскому миру отходили от России. Немцы были в Киеве, они расквартировались в Прибалтике. То есть реализовать отмену соглашения оказалось сложнее, чем его подписать.

– Я год назад был в Калуге и понял, что к истории в вашей области отношение особое. Поэтому, как только выпала возможность, я сразу снова приехал в Калугу, встретиться со своими коллегами. А ведь все мы присутствующие в этом зале именно коллеги, независимо от рода деятельности и возраста. Потому что, если ты проникся историей – это становится скорее даже образом жизни, – обратился с приветственным словом к участникам встречи Александр Оганович.

В ходе беседы, а мероприятие проходило именно в таком свободном формате, историки обсудили вопросы развития исторической науки, значимость ее как предмета школьной программы; оживленные дебаты были и на тему включения истории как обязательного предмета в систему ЕГЭ. Особым предметом обсуждения стал вопрос создания учебника новейшей истории России.

– К этому вопросу надо подходить тщательно, чтобы не было перекосов ни к какую сторону, – подчеркнул академик Чубарьян, – и я надеюсь, что в ближайшие год-два с учебником все станет понятно. Но наше недавнее прошлое требует столь тщательного обсуждения, что кажется, что изучить его будет сложнее, чем Великое стояние на реке Угре.

Продолжая тему развития изучения истории, в том числе и в Калужской области, Александр Оганович выразил надежду на проведение еще одной масштабной исторической конференции в нашем регионе.

– Надеюсь, что в 2019 году мы сможем организовать у вас в Калуге международную конференцию по средневековью «Становление российской государственности». Потенциал и интерес к истории у вас высок, а опыт проведения подобных мероприятий имеется. Будем работать и в данном направлении, – сказал Александр Чубарьян.

Говоря о современной истории, Александр Оганович подчеркнул, что ее творцами являемся мы с вами, и, обращаясь к участникам встречи, напомнил, что в воскресенье 18 марта состоятся выборы Президента России и принять участие в голосовании – тот самый шанс внести свой вклад в формирование истории страны.

В РАН представили российско-польское учебное пособие

Необычное по нынешним. не принимающим чужую точку зрения, временам событие произошло в РАН. Здесь презентовали учебное пособие для учителей «Россия и Польша: преодоление стереотипов» – совместный проект Института всеобщей истории РАН и Института Центрально-Восточной Европы (Люблин). Это российское издание будущего цикла из трех книг, посвященное XIV–XVII векам. Польский вариант представили в Варшаве месяц назад. Том, посвященный XIX веку, уже вышел, пособие по самому сложному для совместного написания XX веку будет готов к началу будущего года.

Продолжением диалога между интеллектуалами, который так важен в наши дни, назвал эту работу спецпредставитель Президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой. «Сам факт, что польские и российские ученые сумели издать не просто сборник академических трудов, что сделать было бы проще, а учебное пособие для школ, очень серьезный шаг к сближению. Потому что в учебник включают объективные и на сегодняшний день необходимые знания для молодых людей… Это общие ответы на актуальные вопросы истории, не просто польский ответ и русский ответ», – сказал он.