Чтение онлайн

Об особом феномене трехтомника рассказал «РГ» научный руководитель Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян:

– К сожалению, в современном представлении народов и стран друг о друге большое место занимают стереотипы. Мы попытались с нашими польскими коллегами ответить на вопрос, как эти стереотипы возникают. У нас накопилось много «горючего» исторического материала. Здесь могут помочь историки, вырабатывающие общий взгляд на события. Главное – не осовременивать стереотипы прошлого. У нас есть различия во взглядах на нашу историю с поляками. Мы этот проект назвали «Преодоление стереотипов», а они – «Фатальна ли враждебность?» Согласитесь, у нас более позитивный подход.

Посол Польши в РФ Влодзимеж Марчиняк, который будет присутствовать на открытии мемориала в Катыни, считает, что все, что происходит между странами по примирению в истории, «делается с мыслью о будущем», все «адресовано молодым полякам и россиянам». Эту же мысль выразил и директор Института Центрально-Восточной Европы Мирослав Филиппович, предложив провести презентацию третьей части пособия, посвященной XX веку, в Варшаве в присутствии российских студентов, а в Москве – польских.

На минувшей неделе в Институте всеобщей истории РАН прошли две важные встречи

Во вторник и среду российские и литовские историки провели совместную комиссию, наметившую пути будущих исследований. А в четверг российские и польские ученые устроили презентацию пособия для учителей двух стран «Россия и Польша: преодоление исторических стереотипов», посвященную общей истории ХIV–ХVIII веков; в Варшаве презентация этого издания состоялась месяц назад. (Об этом уже можно было прочитать в «РГ». – М.Ш.) В рамках большого научного проекта «Россия в мире», которым руководит академик А.О. Чубарьян, в 2018 году были проведены конференции, посвященные завершению Первой мировой войны, распаду трех европейских империй (если считать кайзеровскую Германию империей наряду с Россией и Австро-Венгрией) и образованию на карте Европы новых государств. Обсуждение этого периода истории глубинно связано с процессами, происходившими в России, – с двумя революциями 1917 года и Гражданской войной, начавшейся в 1918 году. Естественно, что первыми гостями Института всеобщей истории были финны. В отличие от всех других новых или заново возрожденных государств, появившихся сто лет назад, Финляндия обрела независимость уже 6 декабря 1917 года. А 18 декабря (по старому стилю) 1917 года правительство большевиков признало Финляндию в качестве самостоятельного государства.

Заниматься академическими исследованиями и дискуссиями, испытывая пресс зашкаливающей конфронтации между Россией и ее западными соседями и партнерами, сложно. Как бы ни старались ученые отстаивать бесстрастно-академические позиции, они тоже люди, живущие в современном мире. Они бы и рады последовать совету профессора Преображенского из булгаковского «Собачьего сердца», который не рекомендовал до обеда читать советских газет, но сегодня история обречена существовать в контексте современных политических и экономических реалий. Не случайно до недавнего времени работала российско-польская группа «по сложным вопросам», которую возглавляли ректор МГИМО академик А. Торкунов и бывший министр иностранных дел Польши А. Ротфельд. «Сложные вопросы» прошлого неизменно отражались в острых конфликтах настоящего. Не случайно послы Финляндии, Литвы и Польши выступали на научных конференциях историков. В пору «ледяной войны» подобные встречи хотя и не меняют политический климат, но демонстрируют еще не утраченную способность к диалогу ученых из разных стран, с разными научными взглядами. По нынешним временам – уже немало.

Настоящие ученые тем и отличаются от пламенных публицистов, что стремление к беспристрастности превалирует у них над партийной идеологией и ловушками любимых мыслей. Мы привыкли к тому, что истина рождается в спорах, но нередко она приобретает историческую весомость в результате компромисса между различными точками зрения. А.О. Чубарьян обладает уникальной способностью – не поступаясь своими принципами и уважая чужие, – находить те точки схода во взгляде на события далекого и недавнего прошлого, которые объединяют всех участников дискуссии. Это великое умение позволило Институту всеобщей истории РАН выпустить в свет не только совместные научные труды с самыми разными зарубежными коллегами, но и создать российско-украинские, российско-германские, российско-австрийские, российско-польские учебные пособия, принятые для преподавания в школах, – а это неизмеримо труднее. Ведь школьное знание избегает любых двусмысленностей в формулировках, даже в дисциплинах гуманитарной сферы. Только в крайне редких случаях, как в случае с главой о Сталинградской битве, были опубликованы две статьи, отражающие различные точки зрения на одно и то же событие. Но это редчайшее исключение, лишь подтверждающее общее правило.

Столетние юбилеи вновь образованных или вновь возрожденных государств неизбежно актуализируют историческую науку. Можно спорить, принадлежит ли М.Н. Покровскому мысль, что «история – это политика, обращенная в прошлое», которой он «выстрелил» в своем знаменитом докладе «Общественные науки в СССР за 10 лет» 22 марта 1928 года, но сегодня, как, впрочем, и прежде, ее используют государственные мужи, весьма далекие от марксизма. Это связано не только с поисками новой идентичности, но и с прагматичной необходимостью решать весьма утилитарные вопросы современного социально-экономического бытия. Да и просто в борьбе за власть. Особенно остро перед историками восточно-европейских и центрально-европейских государств стоит вопрос об отношении к социалистическому прошлому своих стран. Совершенно очевидно, что их российские коллеги не смогут принять точку зрения, согласно которой освобождение от фашизма Польши, Чехословакии, Венгрии, Болгарии или балтийских республик, до 1991 года входивших в состав СССР, было «началом новой оккупации». Для того, чтобы найти общий подход к истории второй половины ХХ века, мало использовать исторические эвфемизмы, слова-заменители, деликатно затушевывающие остроту проблемы. Совместными усилиями необходимо подняться на новый уровень знания. И здесь не может быть научного шулерства – слишком болезненные темы вынесены на обсуждение. Класс мастерства лучших современных историков России и стран Восточной и Центральной Европы позволяет надеяться на то, что они в состоянии справиться с самыми сложными задачами. Сегодня бессмысленно «обещать светлое прошлое» – в нем надо разбираться трезво и ответственно. Хотя бы потому, что без реального знания о прошлом невозможно надеяться на осмысленно построенное будущее. Общее будущее.

– Александр Оганович, вы довольны качеством преподавания истории в школах сегодня?

– Эта сфера сегодня находится в центре особого внимания. Одни считают, что у нас очень низкое качество образования в школе и плохо преподается история. Другие смотрят на вещи более оптимистично. Я же полагаю, что за последние двадцать лет мы несомненно прошли большой путь. И школа в целом освободилась от идеологического единообразия. Большую роль сыграло принятие историко-культурного стандарта как единой одобренной концепции. Я его называю навигатором. Это не вердикт и не свод ответов на все вопросы, а примерный перечень того минимума, который необходимо знать каждому школьнику. Стандарт иллюстрирует, какие изменения произошли в школе в преподавании истории. Практическая реализация этого положения – три утвержденные линейки учебных пособий. Но главным звеном все равно остается учитель, на которого возложена миссия – интерпретация единой одобренной концепции.

Между тем, в обществе есть и некоторое недовольство: мы, профессионалы, недовольны тем, что видим на выходе, когда выпускники сдают экзамены в вузы. Плохое знание фактического материала среди большинства абитуриентов, неумение самостоятельно оценивать события и мыслить – вот главные недостатки. На мой взгляд, это связано с перекосом в ЕГЭ, который с самого начала был слишком формализован. Я не был изначально против ЕГЭ. Но применительно к истории или литературе преобладала тестовая часть, которая совсем не предусматривала самостоятельного мышления. Сейчас мы находимся на этапе преодоления проблемы: в литературе вернули сочинение, а в истории преобладает эссе. Тестовая часть сведена до минимума, но в школах, в сознании родителей и учеников все равно первоочередной остается задача подготовки к ЕГЭ. Думаю, это временно. К 2020 году, как предусмотрено, мы усовершенствуем систему.

– Насколько учитель сегодня волен преподавать «в свободной форме»? Или он обязан строго следовать единой концепции учебно-методического комплекса?

– Единая концепция – перечень событий и фактов, которые нельзя упустить. Но их интерпретация целиком лежит на учителе. Разумеется, значительную роль в процессе обучения играет и учебник. Хотя сейчас возник новый элемент, который снижает значение пособий, – это Интернет, откуда дети черпают многие знания, просто нажимая кнопки. Но центральной фигурой я по-прежнему считаю учителя. У него нет строгих рамок, есть возможность преподавать «в свободной форме». Не так давно у нас прошли два съезда учителей, которые показали: грядут перемены. Идет совершенно новое поколение учителей, молодое, средний возраст 30–45 лет, и даже моложе. Я видел их лица – они одержимы своей профессией, за ними будущее. Они хотят научить детей понимать значение истории и самостоятельно оценивать события.

– Школы сейчас вернулись к линейному принципу преподавания истории, когда материал дается постепенно, по хронологии. Помогает ли это ученикам избежать хаоса в головах?

– Дело в том, что в школе у нас превалировала и продолжает, к сожалению, во многих местах превалировать так называемая концентрическая форма. До 9-го класса школьники проходят весь исторический курс, а потом в 10-м и 11-м классах повторяют то же самое, но, по идее, на более высоком уровне. На мой взгляд, это профанация и бессмыслица. Хороший учитель должен использовать принцип сопоставления, сравнения разных эпох, разных стран. В новых учебниках есть и хронологический принцип, и смысловой, что позволяет учителю концентрировать внимание на более существенных моментах.