Чтение онлайн

Интересное в этой истории то, что Роббинс вел переговоры с Лениным. А Локкарт – с Троцким. В советское время это предпочитали не афишировать.

Ленин «торговался» с Соединенными Штатами, написав властям США письмо. Роббинс пообещал ему помощь от американского правительства в случае, если не будет сепаратного мира. Американцы потом отказались от своего предложения, назвав его личной инициативой главы Красного Креста. А «вождь народов» открыто писал в одной из своих статей, что большевики были бы не против получить от американцев «оружие и картошку». Так вот, за день до ратификации Брестского мира разыгралась такая сцена: Ленин шел к трибуне мимо Роббинса. «Есть что-нибудь из Вашингтона?» – спросил он. Роббинс покачал головой: «Ничего нет». Глава советской делегации отреагировал мгновенно: «Я был уверен, что они не захотят договариваться с нами. Брестский мир будет подписан».

Американцы уже сто лет назад нашли свой фирменный стиль тайного вмешательства в европейские дела?

А.Ч.: Во всяком случае, они выиграли больше всех, потому что война ослабила ее реальных участников. Впрочем, это был один из первых примеров отхода от изоляционизма, их внешней политики по невмешательству в конфликты вне американского континента. В соответствии со своей возрастающей мощью Америка усиливала свое влияние на европейские дела.

А разве не правда то, что Брест навредил России? Мы и в Гражданскую войну скатились, и потеряли Украину, Прибалтику…

А.Ч.: История Брестского мира и сегодня предмет для острых дискуссий, в том числе среди российских ученых. Я сторонник рассматривать событие того времени не только с позиции сегодняшнего дня, но и в контексте событий того времени. Сейчас в общественном мнении популярна идея о грабительском, унизительном характере Брестского мира и о предательстве по отношению к России. Россия потеряла многие территории. Да, собственно, так его оценивали и тогда, и позднее. Напомню, что к моменту подписания Брестского мира мы уже признали независимость Финляндии без всяких германских условий в декабре 1917 года. К тому времени было также заявление Временного правительства и о признании независимости Польши. Остальные территории, в частности Прибалтику, мы не просто отдали, а там уже были немецкие войска.

Все же надо вернуться к контексту того времени. Земля и мир – эти два условия привели Ленина к власти. Когда заключался Брестский мир, советская власть еще устанавливалась на территории России, причем в противодействии Временному правительству, которое объявило, что оно будет продолжать войну. К слову, это и предопределило поражение Керенского. А давайте подумаем, могла ли Россия продолжать войну? Разложившаяся армия, крестьяне в солдатских шинелях бегут домой, воровство и коррупция… Продолжение войны было с военной точки зрения невозможно.

Перемирие в декабре 1917 года не предполагало столь грабительских условий для России. В марте большевики проиграли переговоры. По глупости и неумелости? Недоброжелатели с немецкой стороны в мемуарах всячески издеваются над неотесанностью советской делегации, например, генерал Гофман вспоминает о рабочем, который «вилку использовал исключительно для чистки своих зубов».

А.Ч.: Это было на переговорах о перемирии, в которых с советской стороны участвовали представители всех сословий (рабочих, крестьян). Но потом в Брест-Литовске в советской делегации работали уже профессионалы. Одним словом, не матрос Маркин, который в 1917 году захватил в Наркоминделе (тогдашнем МИДе) власть.

Причина грабительских условий мира – обычная? Бояре не пришли к общему мнению?

А.Ч.: Да, не было единства в руководстве страны и партии. Троцкий, который затягивал переговоры под лозунгом «Ни войны, ни мира», получается, играл на руку Германии. С точки зрения дипломатической тактики советское правительство явно оказалось не на высоте. Дебаты, которые велись в партии во время переговоров, один историк назвал «первым примером большевистского плюрализма». Это было столкновение тех, кто мыслил романтическими категориями, и Ленина, который продемонстрировал себя прагматиком. Он был готов если не пожертвовать, то, во всяком случае, отодвинуть на время в сторону идею мировой революции ради сохранения советской власти. А аппетиты немцев возрастали по мере того, как им становилось известно, что у нас – раскол.

До определенного момента Ленин был в меньшинстве – большинство в советском правительстве не хотело подписывать мир с Германией. Так вот именно тогда он первый и последний раз в своей карьере выдвинул ультиматум: «Не будет принято решение о подписании мира, я уйду с поста главы правительства».

Немцы пригласили Украину участвовать в переговорах о мире отдельно от советской России. Столетней давности исторические аналогии напрашиваются сами собой?

А.Ч.: Делегация Центральной Рады, которая начала свои переговоры с Германией, мешала советским дипломатам и явно подталкивала немцев к ужесточению условий. Раде было ясно, что войска кайзера будут в Киеве. Как бы ни хотелось сегодня нашим соседям думать, что они обрели самостоятельность, Украина была под протекторатом Германии. По договору Германия и Австро-Венгрия вывозили из Украины огромное количество зерна, различные виды продовольствия и оборудования. Тогдашние гетманы были ставленниками немцев. Впрочем, в Москве были уверены, что украинские большевики восстановят свою власть на Украине. Власть в Киеве переходила из рук в руки. Как известно, в Харькове сформировалось большевистское правительство. Но в целом во время переговоров договор Центральной Рады с Германией в феврале 1918 года сыграл на руку Германии.

Если судить по сегодняшнему дню, учитывая международные процессы и конфликты, Брестский мир был судьбоносным актом?

А.Ч.: Он зафиксировал потерю Россией своих территорий. И хотя осенью его условия были аннулированы, фактически они остались «грабительскими и унизительными». Парадокс был в том, что, хотя в военном смысле Россия не проиграла войну, первый мирный договор, подписанный советской властью, предполагал и аннексию, и огромную контрибуцию, наложенную на Россию, все, против чего выступал Ленин в своем декрете «О мире». России не было в Версале, где собрались победители в Первой мировой войне. Туда пригласили лишь неофициальных представителей нашей страны из бывших царских дипломатов и Временного правительства. Это редкий случай в истории дипломатии: не проиграв войну, страна оказалась в числе пострадавших и фактически побежденных. Но с учетом ситуации, с моей точки зрения, альтернативы Брестскому миру тогда у большевиков не было. Во время заключительной фазы переговоров немцы начали наступление на Москву и Петроград, шла Гражданская война и террор…

Существует ли хоть какая-то толика правды во мнении, что Брестским миром большевики расплатились с Германией за то, что она помогла им взять власть?

А.Ч.: Нет. Я досконально изучил все дискуссии, которые велись в то время внутри большевистской партии. И этот довод никогда не фигурировал. Существовала надежда на Германию: большевики рассчитывали обернуть в свою пользу внутреннюю ситуацию в этой стране, которая в конце концов и вылилась в революцию ноября 1918 года. Если исходить из абсурдной логики расплаты, получается, что это немцы расплатились с советским правительством своей революцией. Впрочем, после Версаля оказалось, что у нас с немцами сходное положение в Европе: обе страны были унижены и обе в изоляции.

Удивительное впечатление создает эта история. Мы сами предложили заключить мир, а потом оказалось, что ввязались в такие неприятности, что не знали, как из них выпутаться.

А.Ч.: Совершенно верно. Ленин потом назвал брестский кризис величайшим кризисом в истории нашего государства и нашей партии. «Потому что разногласия коснулись» такого принципиального вопроса, как быть или не быть советской стране. В основе была общая утопичная и явно ошибочная установка на мировую революцию. В это время уже существовала Баварская Советская республика, вспыхнули революционные выступления в Финляндии, красные были и в Эстонии… Но глубокий анализ тех событий показывает, что европейская революция потерпела поражение. Русский пример остался единственным и неповторимым.