Чтение онлайн

Для верующих понятие «противоречие» отличается от того, которым пользуются люди мыслящие. Для мыслящих противоречие всегда чисто семантическое. Выводится формально, его не надо «видеть». Верующие мыслями себя не утруждают, они только чувствуют — и в таком случае язык иносказаний, поэзии, лжи и передёргиваний в «:священных» текстах может смотреться сколь угодно красивым и правильным, раз уж анализу его подвергать верующий не пытается.

(А — Shlyapa) И поселил его сначала в непроходимых зарослях, на высоких горах, в глубинах водоёмов. Был он (вернее, они — боги) видимым, осязаемым и понятным, пусть и страшным. Потом, заглянув в заросли, на горы, под воду, и бога там не обнаружив, человек переместил его на небо, которое тогда было твёрдым куполом над плоской Землей. Потом и там бога не нашлось, и вообще небо оказалось не твёрдым, и Земля не плоской, и Вселенная оказалась пространнее, чем видимость невооружённым глазам до горизонта. И растворили бога в пространстве, лишив видимости, осязаемости и вообще каких-либо зримых проявлений. Или, как вариант, поместили его внутрь человека (ведь ваша же всякая евангелистская, бабтистская, апостолькая и какая там ещё братия толдычит «бог в тебе», «бог в душе», «бог в сердце» и пр. подобную ахинею). Откуда вышел бог, туда и вернулся.

(А — Girin) Зайдя на сайт «атеизму. нет», обнаружил там статью старого знакомого — православного писателя — миссионера Сергея Худиева «Атеизм глазами христианина». Стало интересно: придумал он что-нибудь новенькое с тех пор, как проповедовал среди меня ровно 3 года назад на форуме Кураева?

В тот раз обсуждалась книга Худиева и Ко. «Христианство: трудные вопросы», которая, как обещали авторы, «будет полезна нехристианам, которые найдут ответы на обычно задаваемые вопросы о христианстве». Схема проповеди была той же самой:

1) Из утверждений «бог есть» и «бога нет» одно истинно, другое — ложно.

2) Есть аргументы в пользу того, что «бог есть», а в пользу обратного — аргументов нет по определению (небытие чего-либо не может быть аргументировано).

3) Следовательно, позиция христиан более аргументирована, чем позиция атеистов (т. к. позиция атеистов вообще не аргументирована).

Проблема, как нетрудно заметить, в том, что в предложенную модель вывода можно подставить не только «бога» (причем любого, не обязательно библейского), но и вообще какой угодно объект, процесс или фактор (великую тыкву, инопланетный заговор или крокозябру).

Худиев — не дурак, он это понимает и потому использует данный псевдоаргумент только для первичного шокирования читателя. Дальше уже следуют приемы из миссионерского церковного арсенала (свидетельства апостолов, душа, ад, рай, христова любовь, прощение грехов и т. п.). Примерно также готовят отбивную: сначала несколько ударов молотком, а потом уже соль, перец, специи и на сковородку.

И все-таки, христианский миссионер пошел уже не тот, что в эпоху естественного разнообразия религий 18–19 веков назад. Миссионер несколько отупел в тепличных условиях европейского гуманистического агностицизма, долго имевшего дело только с одной религиозной системой — библейской. Образовалась мнимая дилемма, которую излагают церковные миссионеры, когда говорят: «мы верим, что Бог есть, а атеисты — что Бога нет».

Сейчас, когда наступила новая эпоха религиозного разнообразия, такие миссионеры впадают в прострацию, если сталкиваются с оппонентом, который не является ни атеистом, ни библейским верующим. Именно такая неприятность произошла с Худиевым ровно 3 года назад, когда он проводил на форуме Кураева презентацию своей книги о «трудных вопросах» христианства.

1. Началось с одного вопроса и ответа из книги:

Вопрос: «Что вы называете верой»?

Сергей Худиев: «Когда мы доверяем кому-то, мы действуем на основании его слов — как мы следуем указаниям врачей или других специалистов. Приведу ряд примеров. Когда у меня барахлит компьютер, я звоню моему знакомому компьютершику и спрашиваю его совета. Он говорит мне нажимать на такие-то кнопки и так-то реагировать при появлении таких-то надписей. Я сам не понимаю, что они значат и как вообще работает компьютер, я просто полагаюсь на инструкции человека, которого считаю доброжелательным и компетентным. Если я обращаюсь к врачу, я следую его предписаниям, хотя сам не разбираюсь в медицине и вряд ли в состоянии их проверить. Всякий раз, обращаясь к специалистам, мы проявляем веру, подобную библейской — верим на слово людям, которых мы признаем компетентными и добросовестными. Бог есть Тот, кто абсолютно истинен; Его слово непреложно: Вера в Бога — это вера Богу „на слово“ и готовность действовать исходя из этой веры».

Мне такая интерпретация веры (в данном контексте — религии) показалась необычной, и в результате состоялся вот такой обмен репликами:

Гирин: Итак, у Вас барахлит компьютер, Вы обратились к компьютерщику и он дал Вам инструкции (пока все хорошо). Но он добавил: «запомните, даже если от всех этих инструкций компьютер будет работать только хуже, даже если он вообще перестанет работать — не вздумайте обращаться ни к какому другому компьютерщику! Никогда! Ни при каких условиях! Потому что единственный специалист по компьютерам на планете и вообще во вселенной — это я!!!» Ваши действия, Сергей? Далее Вы обращаетесь к врачу по поводу простуды. К сантехнику по поводу засорившегося сортира… Если Вы окажетесь по уши в фекальных водах, с хроническим бронхитом и зависшим навечно компьютером — то все равно ни за что не обратитесь к другому специалисту?

Худиев: В отношении Бога это верно. Он нас создал, и Он — единственный, кто может нас восстановить. Пример с компьютерщиком призван не доказать Вам что-то, а помочь Вам понять, что мы имеем в виду, говоря о вере Богу.

Гирин: Все это было бы логично, если бы существовала единственная, уникальная версия Бога-Творца. Но дело обстоит совершенно иначе — таких версий очень много и объективных доказательств истинности какой-то одной из них (только одной) — не существует.

Худиев: Почему из всех претендентов на Вашу душу я призываю Вас принять именно Христа? Какое-то время назад, когда я был еще неверующим, этот вопрос встал и передо мной. Я представил себя различных духовных наставников. Вот Будда с блаженно-отстраненной улыбкой. Вот Кришна, танцующий с пастушками. Вот Муххамед, выступающий в поход на язычников во главе своих вооруженных сторонников. Вот Иисус, исцеляющий бесноватых, прощающий грешников — и умирающий за меня на кресте. В ком я могу узнать высшее явление спасающей любви Божией?

Гирин: Рассмотрим как альтернативу христианству только буддизм, но не в версии Гаутамы, а в модернистской версии Бодхидхармы. Итак, Вы пишете, что Иисус исцелял. Ну, что ж, Бодхидхарма тоже исцелял. Древняя история полна рассказами о целителях-чудотворцах. Это — не аргумент.

Худиев: Действительно, не аргумент. Аргумент — Его смерть на Кресте и Воскресение.

Гирин: Вы пишете, что Иисус умер за Вас на кресте — но что значит за Вас? Из объективной части сказаний евангелистов мы лишь знаем, что он был казнен на кресте. Также, как были казнены например тысячи воинов знаменитого Спартака. Тоже не аргумент. Метафизические последствия казни Иисуса — тоже лишь вопрос веры. Аргумент ПОСЛЕ принятия Вашей веры, но не ДО ее принятия. Что же до воскрешения — как писал Цельс: «то же самое говорят у скифов о Замолксисе, рабе Пифагора, в Италии — о самом Пифагоре, в Египте — о Рампсините; этот даже играл якобы в аду в кости с Деметрой и вернулся оттуда с подарками от нее — золототканым полотенцем. Такое же рассказывают об Орфее у одризов, о Протесилае в Фессалии, о Геракле в Тенаре и о Тесее». Идем дальше. Вы говорите о выборе «из всех претендентов на Вашу душу». Христианство — религия сделки подчинения. Оно предлагает сделку-обмен: душа в обмен на спасение (в данном случае совершенно не важно, есть это спасение или нет — важно лишь, что оно предлагается как объект возмездной сделки).

Худиев: Понимаете, Андрей, в данном случае уместнее было бы сказать «христианство в моем представлении религия сделки подчинения».

Гирин: А я Вам на слово поверю, если Вы скажете: принятие христианства абсолютно ни к чему не обязывает. Никаких ограничений ни в пищевой, ни в сексуальной, ни в какой-либо иной поведенческой области. Человек может делать и думать все, что угодно и при этом считаться образцовым христианином. Ваш ответ?

Худиев: Простите, Андрей, я уже десять лет как церковный христианин и просто не знаю, что такое «передача метафизической души».

Гирин: Странно. Я исходил из Ваших слов: «из всех претендентов на Вашу душу я призываю Вас принять именно Христа». По-моему это можно понять единственным способом — Христос (в Вашем понимании) претендует на души людей, т. е. намерен получить некий контроль над ними. А Вы что имели в виду?

Худиев: Так а речь шла о том, что мы сопоставляем различные религиозные возвещения — и вопрос стоял о том, в каком из них мы можем увидеть наивысше проявление спасающей любви Божией.

Гирин: Вообще-то я понял Ваш вопрос, как призыв к сопоставлению учений «различных духовных наставников». Но коль скоро Вы ставите вопрос буквально — о декларируемых в свидетельстве проявлениях любви Бога к человеку — то все еще проще. Возьмем религию древних кельтов. Там Бог обеспечивает человеку после смерти или новую жизнь в нашем мире, или в другом, более симпатичном мире. Никаких наказаний за грехи прошедшей жизни, никаких искуплений. Все хорошее — даром (что и называется любовью). Извините, в христианстве я ничего подобного не увидел. Здесь Бог ничего не дарит — он лишь дает что-то непонятное в обмен на определенное поведение и образ мысли.