Научный атеизм. Введение
Шрифт:
Любовь или ненависть таких богов имеют совершенно одинаковые последствия для людей. Какая разница между утверждениями «мир так плох, потому что бог не смог создать его лучше, хотя и очень старался» и «мир не так уж плох, поскольку демон не сумел создать его хуже, хотя и очень старался»? Всегда можно придумать и лучший, и худший мир по сравнению с тем, в котором мы обитаем. Таким образом, принятый в ортодоксальном христианстве ключевой постулат о безграничной любви бога к людям полностью лишен смысла.
Таким образом, из всех миссионерских аргументов в пользу принятия христианства самым весомым оказывается такой: «если не примете нашу веру, то бог после смерти запихнет вас в ад, на сковородку, а если примите — то получите шанс попасть в рай, это очень хорошее место».
5. А почему бы Худиеву не рассказать мне о рае.
…о царстве небесном и блаженстве христианских праведников? Ведь ислам, например, очень эффективно эксплуатирует идею гурий, ожидающих праведника в мусульманском раю. Конечно, гурии — это проза, но что взять с Магомета, который в общем-то был простой бедуин без образования? Современный образованный человек с богатым воображением мог бы выдумать гораздо более яркие и привлекательные развлечения, ожидающие праведника на том свете.
Меня так заинтересовал этот вопрос, что через год я даже открыл на форуме Кураева специальную тему: «меню за чертой: личность после смерти в разных религиях».
Тема активно развивалась почти год, но из православных воззрений на этот вопрос все только повторяли на разные лады слова из «Пространного Катехизиса В Доступном Изложении», а именно: «Эта жизнь будет для верующих, любящих Бога и делающих добро, столь блаженна, что мы теперь этого блаженства и представить себе не можем.
…Блаженство последует от созерцания Бога во свете и славе и от соединения с Ним».
Перевести это на человеческий язык не смог никто из христиан, включая и активно писавшего в теме православного священника. Все мои попытки получить ответы на уточняющие вопросы, воспринимались в штыки (особенно вопрос о том, есть ли в раю секс, и есть ли в аду секс — вопрос о сексе вообще больной для христианской ортодоксии).
В конце концов, я пришел к выводу, что разговоры на эту тему (и секса, и рая с адом) в ортодоксальном христианстве табуированы. На причины такого странного табу в известной степени проливает свет статья Гроссмейстера «Лики Дуата: охотники и жертвы», где разбирается т. н. «пари Паскаля» — излюбленный прием миссионеров.
«Если судьба сведет вас с проповедником классического монотеизма, будь то христианство, ислам или еще что-либо из множества авраамитских религий, то вам предстоит услышать примерно следующее:
„Почему бы вам не поверить в Бога? Даже если (как вам кажется) Бога нет, вы ничем не рискуете, поверив в него. А если вы не правы (и Бог есть), то не поверив, вы не получите спасения от смерти, которую Бог дарует верующим“/это и есть „пари Паскаля“ — А. Г./.
Проповедник лжет, что вы при этом „ничем не рискуете“ — последовав его советом, вы не только рискуете, но делаете первый шаг к необратимому разрушению своей личности и в этом жизненном цикле, и во всех последующих… Никакой проповедник не остановится на полпути. Если вы совершите формальный обряд присоединения к его религии (мелкую глупость), он немедленно пояснит, что просто согласиться с существованием некого божества далеко не достаточно для спасения.
„Вы же уверовали в Бога, — пояснит он, — значит, вы теперь должны следовать божественным установлениям и предписаниям“.
Раньше или позже вас могут уговорить продолжить игру, и вы начнете следовать требованиям данной религии. Это довольно обременительно — действовать против собственных взглядов, и проповедник „поможет“ — он даст вам совет:
„Изменитесь сами, победите в себе грех, станьте ближе к Богу, примите Бога сердцем — и следование заветам станет для вас естественным“.
Фактически, он предложит вам перестать существовать, как личность, и превратиться в инструмент данной церкви или религиозной общины. В этом плане показателен миф о жертвоприношении Авраама (центральный пункт вероучений христианства, ислама и иудаизма). Бог приказал Аврааму принести в жертву своего ребенка — и Авраам послушно приступил к жертвоприношению, не пытаясь задуматься о смысле этого противоестественного акта. Суть мифа в том, что верующий авраамитского культа ни при каких условиях не может искать альтернатив точному исполнению религиозных предписаний. Эта поведенческая особенность отличает ортодокса (воцерковленного верующего) от человека (разумного, мыслящего существа).
Ортодокс, в отличие от человека, не автономен. Он является подчиненной частью религиозной общины и не обладает индивидуальной личностью. Его личность подверглась саморазрушению в ходе адаптации к системе требований религии».
6. Христианские, атеистические и «языческие» аргументы.
Одним из аргументов Худиева против атеизма является, как ни странно, обвинение в… догматизме и идеологической предвзятости: «Для атеистического ученого является чем-то в высшей степени неприличным допустить, хотя бы в качестве одной из возможных версий, сверхъестественное вмешательство. Как у учеников возникла столь неодолимая убежденность в воскресении Иисуса из мертвых? Точно неизвестно, но Иисус не воскресал».
В отношении примеров такого типа Худиев в общем-то прав. Действительно, редкий атеист согласится рассматривать такое допущение. Можете считать меня «диким язычником», но я не понимаю, что мешает атеисту в ходе полемики с миссионером сделать такое допущение. Ведь открывается столько возможностей…
Вот в полемике с последователем викки Худиеву бы и в страшном сне не приснилось бы предложить обсуждение такого допущения. В приведенном фрагменте дискуссии, Худиев упомянул было о воскресении Иисуса, но, увидев мою готовность обсуждать любые случаи воскресения (не только Иисуса, но также Залмоксиса, Рампсинита и Орфея) сам не захотел развивать это направление темы.
Если уж на то пошло, я не раз предлагал христианам обсудить чудеса, связанные с основателем их религии. В начале они радостно соглашались, но потом начинали расстраиваться, и в конце концов, просили меня больше не делать подобных допущений из жалости к их религиозному чувству.
По-моему, атеистам невредно помнить китайскую пословицу: «живущий в стеклянном доме не должен кидаться камнями». Так вот, в стеклянном доме живут христиане-ортодоксы. Это им запрещено делать допущения, выходящие за рамки догматики. Атеисту, на сколько я понимаю, не возбраняется делать никакие допущения (в т. ч. про богов, чудотворцев, инопланетян и Ктулху), он не живет в стеклянном доме из хрупких догматов. Преимущество рационального мировоззрения (не важно, атеистического, скептического или ньюэйджерского) — в полной свободе гипотез. Так давайте этим преимуществом пользоваться!
(А — Michel)… католическая церковь хорошенько взялась за науку. Вспомнили в Ватикане «славные» традиции гонений на ученых и просветителей, и, хотя времена уже не те, стали мало-помалу возвращаться к корням.
Начали, как и положено, с себя. Руководитель обсерватории Ватикана Джордж Койн давно уже мозолил глаза твердолобым церковникам. При прежнем либеральном понтифике он распустился до того, что, страшно сказать, как честный ученый неоднократно выступал в защиту эволюционной теории Дарвина. От Койна исходили крамольные заявления вроде: «Вселенная не часовой механизм, а Бог не диктатор». В общем, новый Папа решил покончить с таким сидением на двух стульях. Койн был уволен, а на его место, скорее всего, будет назначен представитель иезуитов.
Затем «Святой престол» обратился в очередной раз к ненавистной ему теме клонирования. Чтобы пресечь любую возможность того, что католики будут иметь хоть какое-то отношение к исследованиям по этой теме, представители Ватикана пообещали отлучать от церкви за исследования стволовых клеток.
И ведь не зря серчают церковники на науку. Эти ученые нет-нет, да и откопают что-нибудь такое… Вот, скажем, исследования в Университете Джона Хопкинса в США показали, что активное вещество псилоцибин, содержащееся в галлюциногенных грибах, вызвало у добровольцев эффекты, идентичные тем, которые описываются в религии как духовный опыт.