Тем самым выражена связь между «Огнем живой любви» и обоими трудами, имеющими своим предметом Крестный путь: «Восхождением» и «Ночью». Собственно, сравнение содержания было бы возможно, если бы обнаружились потерянные (или они никогда не были написаны?) части обоих поздних трудов. И все же можно сказать: по прочтении того, что оба эти труда в некоторых местах говорят о единении, как бы предвосхищая его, складывается ощущение, что перед нами предстает новая версия главного события. Основное представление остается то же: нет иного пути к единению, кроме Креста и Ночи, смерти ветхого человека. Нельзя также задним числом отменить то, что неоднократно подчеркивается: поэт и составитель Ночного песнопения уже достиг единения. Оно, как представлялось, совершалось в Ночи, на Кресте. И, кажется, лишь позже святой с блаженством узнает, насколько уже в этой жизни может раскрыться небо.
Участь последнего труда была более счастливой, нежели ранних творений. Мы имеем в виду не только то, что он был завершен и сохранился полностью. Если прочие действительно остались незавершенными – мы оставляем этот вопрос открытым, – то, возможно, это произошло оттого, что объяснения к ним были написаны позднее и отделены не только временем, но и душевным расстоянием от самого «Песнопения». «Восхождение» и «Ночь» намного более назидательны, чем истолкования «Огня живой любви». Мыслитель оказывается перед своей поэмой, перед выражением своего изначального опыта, почти как перед чем-то чуждым; в любом случае – как перед чем-то объективно данным. И его с такой силой охватывает рвение объяснить основные понятия и ведущие образы, что, комментируя «Восхождение», он вскоре отказывается от изначального намерения объяснить поэму строфа за строфой, стих за стихом, и лишь позднее, комментируя «Ночь», исполняет свой замысел. В «Огне живой любви», напротив, поэма и толкование едины. То, что между написанием одного и другого прошло некоторое время, не повредило единству, напротив: Хуан не решался взяться за толкования, поскольку это казалось ему неразрешимой задачей для естественного разума. Он решился на это, когда «Огонь любви» снова вспыхнул в нем и переполнил его небесным светом. То, что он написал ранее, теперь само собой раскрылось глубже. Так произошло непринужденное тесное присоединение к ходу мыслей в четырех строфах. Единство целого прерывается только в одном месте темпераментным спором с неумелыми духовными руководителями.
За исключением этого места, данный труд как никакой другой представляет собой единое целое поэтического и мистического полета – от начала и до конца. От преизбытка света происходит и совершенно особый стиль. Святой всегда жил Священным Писанием. Он всегда умел непринужденно находить образы и сравнения из Библии и с удовольствием прибегал к ним, чтобы то, чему учил его собственный опыт, подкрепить и обосновать словом Писания. Но здесь гармония собственного опыта и Священной истории особенно ощутима. Чувствуется, как для святого приподнимаются завесы и все становится прозрачным, освещая таинственное общение Бога и души. То, что на непросвещенный взгляд обычного читателя кажется совершенной случайностью, он «прочитывает», как совершенно естественное выражение мистического события. Только один пример: Мардохей, который спас жизнь царю Артаксерсу (см.
Есф 2, 21–23. – Прим. ред.), представляет для Хуана образ души, которая преданно служит Господу, ничего не получая взамен. Но однажды она, «как и Мардохей, будет награждена за свои труды и страдания. Она не только сможет входить в покои дворца и являться перед очами царя в царских одеждах, но примет диадему, скипетр и трон царя, а также царский перстень, чтобы распоряжаться по своему усмотрению во владениях Жениха».
§ 2. Свадебная песнь души
а. «Духовное песнопение» и его соотношение с другими произведениями
Там, где Хуан говорит о единении души с Богом, во всех его сочинениях ему на ум всегда приходят слова Песни Песней. Но именно в то время, когда его собственная душа более всего была сотрясаема страданиями и наслаждениями любви, – в месяцы тюремного заключения в Толедо, – в его сердце заново родилась древняя мистическая свадебная песнь. Она дошла до нас в двух вариантах; разница между ними имеет для нас большое значение.
Песнопение между душой и ее Возлюбленным:
IНЕВЕСТА:1Где скрылся ты, Любимый,Меня в слезах оставив?Ты, нанеся мне рану,Умчался прочь оленем:бежала и звала я – но не пойматьтебя мне.2Эй, пастухи, внемлите,Ваш путь в вершинах горных,Его случайно встретив,Скажите, что, его ища с любо —вью,Я умираю от тоски и боли.3Хочу пойти любви навстречудолинами речными и холмами —цветов я не замечу,не дрогну пред зверями,и не остановить меня ни силе, нипрепонам!ВОПРОШАЕТ ТВОРЕНЬЯ:4О, чащи и дубравы —Возлюбленного руки вас сажали;о зеленеющие луговые травы,где яркие цветы сверкают —по вам ли его ноги не ступали?ОТВЕТ ТВОРЕНЬЯ:5Мы видели, как он спешилсквозь эти чащи,Мильоны благодатей расточая,и взором отдыхая;и его облик, пусть хоть на минуту,их наделял его красы частицей.НЕВЕСТА:6Кто исцелит ту рану?Приди, Тебя лишь одного хочу спросить я!Я вестникам не станувнимать – не шли их боле:поведать то, что жду я, не в их воле.7Все те, что о тебе мне сообщают,О тысяче чудес и благодати,Лишь новые наносят раныИ сердце разрывают,Ведь я не понимаю, не знаю всего того,О чем они лепечут.8Как можешь выносить, о жизнь,Там, где живешь, не ощущая жизни?И смерть приносят стрелы,Что глубоко тебе проникли в сердце,Через то, что от возлюбленного ты имела?9Так исцели же рану,Что сердцу ты нанес, его покинув!коль ты его похитил,зачем забыл нежданно и оставил,зачем не взял добычи похититель?10Никто иной, лишь ты один способенОкончить эту муку.Глаза мои к тебе я обращаю,В твоих лишь силах стать их све —том,Для одного Тебя их сберегаю.11 [20]Явись же, покажись,убей меня своею красотою;не сможет боль любвиунять ничто иное —Его лишь облик, что ее всю наполняет.11 (12)О ты, источник чистый —когда б явил в мерцающих обманахводы своей сребристойты взор очей желанных,внутри меня навеки начертaнных!II12 (13)Их уклони, Любимый —боюсь взлететь.ЖЕНИХ:Вернись же, голубица:олень, стрелой язвимый,с холма к тебе стремится —прохладой твоих крыльев насладиться!НЕВЕСТА:13 (14)Возлюбленный мой, горы,безлюдный край лесных долинбезбрежных,ручьев певучих споры,даль островов нездешних,и ветер, ароматов сладость вешних,14 (15)Он подобен прекрасной тихойночи,едва проникнутой рассветом,и музыке, из тихих звуков состоящей,и одиночеству звенящему,и трапезе, что, освежая, любовь внас вызывает. [21]Текст B15Постель из лепестков нас ожидает,Вокруг которой львиные пещеры,Она залита пурпурным сияньемИ миром объята, и слитков тыщизлотых на ней висят, как украшенья.16Младые девы поспешаютвозлюбленному моему вослед.И искры их переполняют,И терпкое вино бодрит,И источают они бальзама ароматнебесный.17Во внутренних покоях подземельяЯ испила возлюбленного моего ивышла:Я на краю знакомого дотоле мираСтояла и ничто не узнавала,и прежних стад уж не нашла яболе, вослед которым поспе —вала.18Там грудь он мне раскрыл,Своей науки блаженной не тая,Я отдала ему с любовью,Без остатка, всю себяи стать его женою обещала.19Душа моя все силыотныне на служенье полагала,и все свои богатства ему лишьзавещала.За стадом не ходила,других забот не знала —одна любовь ее заботой стала.Текст J16Ловите лис, бродящих на свободе,Лоза уж винограда расцветает,Покуда роз букеты мы свиваем,Никто тиши холмов не нарушает.северный, твоедыханьеПриносит смерть. А ты, о ветерюжный,Приди, чтоб пробудить любовьИ сад овеять благоуханием цветов,Тех, что головки тянут,Возлюбленному служащие покрывалом.18О нимфы Иудеи,цветов и роз не трогайте до срока!В их аромате млея,замрите у порогаи не переступайте нашего чертога.19Сокройся, мой любимый! Такхочу я.Взор подними на гору пред тобою.Пусть тишины ничто не нарушает!И пригляди за той, что провожаешьИ что по чуждым ей обителямступает.ЖЕНИХ:20О, птицы на путях воздушных!Олени, лани, львы, в прыжке влекомы,О, горы, долы, берега морские,О воды, ветры и огни пылающие,Ночные страхи, отдыха не знающие.20На площади меня уж не разыщешь,В деревне больше мне не появляться.Скажите всем, что я исчезла.Ушла, огнем любви объята,Себя я добровольно потеряла —и победителю досталась.21Как изумрудные цветы сияют,Что в утренней прохладе мы собрали,В гирлянды их сплети,В твоей любви омылии волосом моим перевиваем.22Один лишь волосок, что на затылке,Едва колеблем ветром, различилты,Пленил тебя, и на него тебя поймала.Один лишь глаз мой пробудилв тебе желание.23Глаза твои, взирая,свою красу во мне запечатлели,и оттого случилось,что сердце я твое обворожила,и преклонилась перед тем,что взором своим в тебе я пробудила.24Ты презирать не станешьза то, что я черна, – коль я с тобою,лишь на меня ты взглянешь,и стану я иною:Меня наделишь благодатнойкрасотой ты.21Я песнею сиреныи звуком нежной лиры заклинаю —не троньте наши стеныи гнев свой усмирите,супруги не будя и не смущая.III22Невеста наконец вступаетв желанный сад, исполненныйпокоя,где отдохнуть желает,голову склоняя,в Любимого объятьях, что раскрыты.23Под яблоневой сеньюлюбовь тебя навек мне обручила,я руку протянул тебе супруга,и ныне исцеленье рука моя свершилау древа, где праматерь согрешила.Текст B.JЖЕНИХ:33 (34)Уже голубка, белокрыла,вернулась с веткой к узникамковчега,Голубка малаяи с нею спутник милыйжеланный друг с речного брега.34 (35)Одна она париланад кручами; одна гнездо свивала,ее одну звал Милый,что был один сначала,и одиноко страсть его сжигала.НЕВЕСТА:35 (36)Любимый, возликуем,в красе твоей взираяхолмы и дол весенний,где бьет вода живая.И в чащу глубже будем проникать мы.36 (37)Поднимемся же в горыи в каменных пещерах потаенныхсокроемся от взораотведать в недрах темныхнектар гранатов, солнцем напоенных.37 (38)Там обучишь меня тывсему, к чему душа моя стремится.О жизнь моя, лишь тамСполна свершишь тыВсе, что однажды уж открыл мне.38 (39)Вздыхает ветер сонный,и песня Филомелы не смолкает,и этот луг зеленыйв ночи благоухает,и твой огонь без боли убивает.39 (40)Никто уж не увидит.Аминадава смолкла колесница…В тиши поля и горы,и конных пятерица,узрев родник, спешит к немуспуститься.
20
Эта строфа появилась во второй редакции. – Прим. авт.
21
Здесь начинается перестановка строф, которая была предпринята во второй редакции. Мы даем оба варианта параллельно, чтобы передать впечатление от первой редакции. Следуя важнейшим манускриптам, мы озаглавили первую редакцию В. (Barrameda), а вторую J (Jaйn). Каждая из редакций выглядит следующим образом:
Необходимо читать каждую из редакций как единое целое и отдаться ее течению, чтобы понять смысл перестановки строф. Сам ли святой предпринял эти перестановки или же кто-либо другой, нас здесь интересует так же мало, как и ранее. У нас недостаточно материала для решения этого вопроса. Но мы не можем пройти мимо внутренней связи обеих редакций.
Canciones entre el alma y el esposo
IESPOSA:1?Ad'onde te escondiste,amado, y me dejaste con gemido?Como el ciervo huiste,habi'endome herido;salн tras ti, clamando, y eras ido.2Pastores, los que fuerdesall'a, por las majadas, al otero,si por ventura vierdesaqu'el que yo m'as quiero,decidle que adolezco, peno y muero.3Buscando mis amores,ir'e por esos montes y riberas;ni coger'e las fl ores,ni temer'e las fi eras,y pasar'e los fuertes y fronteras.PREGUNTA A LAS CRIATURAS:4!Oh bosques y espesuras,plantadas por la mano del Amado!!Oh prado de verduras,de fl ores esmaltado,decid si por vosotros ha pasado.RESPUESTA DE LASCRIATURAS:5Mil gracias derramando,pas'o por estos sotos con presura,y yйndolos mirando,con sola su fi guravestidos los dej'o de hermosura.ESPOSA:6!Ay, qui'en podr'a sanarme!Acaba de entregarte ya de vero;no quieras enviarmede hoy m'as ya mensajero,que no saben decirme lo que quiero.7Y todos cantos vagan,de ti me van mil gracias refi riendo.Y todos m'as me llagan,y d'ejame muriendoun no s'e qu'e que quedan balbuciendo.8Mas ?c'omo perseveras,oh vida, no viviendo donde vives,y haciendo, porque mueras,las fl echas que recibes,de lo que del amado en ti concibes?9?Por qu'e, pues has llagadoaqueste corazуn, no le sanaste?Y pues me le has robado,?por qu'e as'i le dejaste,y no tomas el robo que robaste?10Apaga mis enojos,pues que ninguno basta a deshacellos,y v'eante mis ojos,pues eres lumbre dellos,y s'olo para ti quiero tenellos.11Descubre tu presencia,Y m'ateme tu vista y hermosura;Mira que la dolenciaDe amor, que no se curaSino con la presencia y la fi gura.11 (12)!Oh cristalina fuente,si en esos tus semblantes plateados,formases de repentelos ojos deseados,que tengo en mis entraсas dibujados!II12 (13)!Ap'artalos, amado,que voy de vuelo.ESPOSO:Vu'elvete, paloma,que el ciervo vulneradopor el otero asoma,al aire de tu vuelo, y fresco toma.ESPOSA:13 (14)!Mi Amado, las monta~nas,los valles solitarios nemorosos,las 'insulas extra~nas,los r'ios sonorosos,el silbo de los aires amorosos;14 (15)La noche sosegada,en par de los levantes de la aurora,la m'usica callada,la soledad sonora,la cena que recrea y enamora.Text B15Nuestro lecho fl orido,de cuevas de leones enlazado,en p'urpura tendido,de paz edifi cado,de mil escudos de oro coronado.16A zaga de tu huella,las jуvenes discurran al camino;al toque de centella,al adobado vino,emisiones de b'alsamo divino.17En la interior bodegade mi amado bebн, y cuando salнa,por toda aquesta vega,ya cosa no sabнay el ganado perd'i que antes segu'ia.18All'i me dio su pecho,all'i me enseсу ciencia muy sabrosa,y yo le di de hechoa m'i, sin dejar cosa;all'i le romet'i de ser su esposa.19Mi alma se ha empleado,y todo mi caudal, en su servicio;ya no guardo ganado,ni ya tengo otro ofi cio,que ya s'olo en amar es mi ejercicio.Text J16Cazadnos las raposas,que est'a ya fl orecida nuestra vi~na,en tanto que de rosashacemos una pi~na,y no parezca nadie en la monti~na.17Det'ente, cierzo muerto;ven, austro, que recuerdas losamores,aspira por mi huerto,y corran sus olores,y pacer'a el amado entre las fl ores.18!Oh ninfas de Judea!en tanto que en las fl ores y rosalesel 'ambar perfumea,mor'a en los arrabales,y no quer'ais tocar nuestros umbrales.19Esc'ondete, carillo,y mira con tu haz a las monta~nas,y no quieras decillo;mas mira las compa~nasde la que va por нnsulas extraсas.ESPOSO:20A las aves ligeras,leones, ciervos, gamos saltadores,montes, valles, riberas,aguas, aires, ardoresy miedos de las noches veladores.20Pues ya si en el ejidode hoy m'as no fuere vista ni hallada,dir'eis que me he perdido;que andando enamorada,me hice perdidiza, y fui ganada.21De fl ores y esmeraldas,en las frescas maсanas escogidas,haremos las guirnaldasen tu amor fl orecidas,y en un cabello mнo entretejidas:22En s'olo aquel cabelloque en mi cuello volar consideraste;mir'astele en mi cuello,y en 'el preso quedaste,y en uno de mis ojos te llagaste.23Cuando t'u me mirabas,tu gracia en m'i tus ojos imprim'ian;Por eso me adamabas,y en eso merecнanlos m'ios adorar lo que en ti v'ian.24No quieras despreciarme,que si color moreno en mн hallaste,ya bien puedes mirarme,despu'es que me miraste,que gracia y hermosura en m'idejaste.21Por las amenas lirasy canto de serenas os conjuroque cesen vuestras irasy no toqu'eis al muro,porque la esposa duerma m'as seguro.III22Entrado se ha la esposaen el ameno huerto deseado,y a su sabor reposa,el cuello reclinadosobres los dulces brazos del amado.23Debajo del manzano,all'i conmigo fuiste desposada,all'i te di al mano,y fuiste reparadadonde tu madre fuera violada.Text B.JESPOSO:33 (34)La blanca palomicaal arca con el ramo se ha tornado,y ya la tortolicaal socio deseadoen las riberas verdes ha hallado.34 (35)En soledad viv'ia,y en soledad he puesto ya su nido,y en soledad la gu'iaa solas su querido,tambi'en en soledad de amor herido.ESPOSA:35 (36)Goc'emonos, amado,y v'amonos a ver en tu hermosuraal monte o al colladodo mana el agua pura;entremos m'as adentro en la espesura.36 (37)Y luego a las subidascavernas de la piedra nos iremos,que est'an bien escondidas,y all'i nos entraremos,y el mosto de granadas gustaremos.37 (38)All'i me mostrar'iasaquello que mi alma pretendнa,y luego me dar'iasall'i tъ, vida m'ia,aquello que me diste el otro d'ia:38 (39)El aspirar del aire,el canto de la dulce fi lomena,el soto y su donaire,en la noche serenacon llama que consume y no dapena;39 (40)Que nadie lo miraba,Aminadab tampoco parec'ia,y el cerco sosegaba,y la caballer'iaa vista de las aguas descendнa.
Это песнопение из тюрьмы обладает огромным богатством образов и размышлений. Оно существенно отличается от строф «Темной ночи» и «Огня живой любви». Там перед нами каждый раз возникал простой образ, который охватывал собой целое: бегство в ночи – огненный жар с вздымающимся пламенем. Здесь также есть связующая нить – мы еще вернемся к ней, – однако при этом присутствует и постоянная смена образов. Там простота и тишина – здесь и душа, и все творение в движении. И это не простое различие, вытекающее из поэтического стиля: иной поэтический стиль вытекает из иных, в глубине переживаемых событий. «Ночь» и «Огонь живой любви» пересекают мистическую жизнь в определенный момент ее становления, а именно в тот, когда душа уже оставила все творение и занята исключительно Богом. Ее отношение к мирским вещам рассматривается постфактум. «Духовное песнопение» снова воссоздает весь мистический процесс становления, и не только в комментарии, но и в самих строфах, – и написано душой, которую глубоко волнуют все прелести видимого творения. На пленника в темной камере – поэта и художника, восприимчивого и к музыке – наступает внешний мир, мир, от которого он отрезан; наступает прекрасными видениями и обольстительными звуками. И, конечно, пленник не останавливается на видениях и звуках. Они превращаются для него в таинственные письмена, в которых, кроме того, что он сам может выражать себя, находит отражение происходящее в глубине его души. Это поистине таинственные письмена. Они содержат такую полноту чувств, что и самому святому трудно подобрать слова, чтобы выразить все, что поет в нем Святой
Дух в «воздыханиях неизреченных» (Рим 8, 26. – Прим. ред.). Этими строками мы обязаны Святому Духу. Они суть «внушения любви и таинственного познания». Дух Божий передал их душе, в которой нашел Себе обитель, подобное не может ни полностью описать, ни объяснить получивший благодать. И потому уже изначально поэт отказывается объяснять все. Он хочет дать «только некоторые общие разъяснения», а «все богатство чувств оставить в строках, чтобы всякий в зависимости от своих способностей и движений своего духа мог из них черпать…».
Он верит, что «мистическая мудрость… не требует никакого особого понимания… чтобы возбудить в душе любовь и восхищение…». Иначе Дух, Который наполнил Своей любовью одну душу, закроет доступ иным любящим душам к подобному таинственному проявлению любви. Этому веянию Духа святой не хочет ставить никаких границ, поэтому и говорит, что его пояснения ни к чему не обязывают. Прочитав его комментарии, мы чувствуем искреннюю благодарность за это замечание, поскольку контраст между поэтически-мистическим полетом «Песнопения» и совсем иным стилем комментария здесь намного глубже, чем при истолковании «Восхождения» или «Ночи». Здесь мы имеем абсолютный контраст по отношению к «Огню живой любви», хотя оба произведения по времени написания и мысли очень близки друг ко другу. В отличие от двух более поздних его трудов, где мыслитель и учитель рассматривает поэзию как что-то чуждое и необходимое лишь для дела, здесь все обстоит иначе. (Конечно, в этом плане важным оказалась и временная дистанция: большая часть строф была написана в Толедо в 1578 г., а первая редакция комментария – в 1584 г. в Гранаде.) Возникает впечатление, что, кроме главного намерения раскрыть в объяснениях и поучениях образный язык поэзии, у святого была еще одна цель. За его духовными сыновьями и дочерьми, для которых он пишет в первую очередь, перед взором святого возникает иная публика, менее восприимчивая и подготовленная. Уже при попытке осмысления «Восхождения» и «Темной ночи» у нас возникло предположение, что в самых главных вопросах разграничения собственно мистического и «обычной» жизни в благодати его описание не совсем объективно. Он постоянно помнит о зорком взгляде инквизиции и подозрении в алумбрадос [22] , к которому сразу же относили всякий мистицизм. На «Духовное песнопение» подобные соображения повлияли еще сильнее. Этим объясняются изменения во второй редакции. Они коснулись не только комментария, но и глубоко затронули все «Песнопение».
22
Alumbrados – «просветленные» или «озаренные» – секта (именовавшаяся также иллюминатами), которая подвергалась преследованиям испанской инквизиции. Алумбрадос признавали только молчаливую молитву, отвергали все таинства Церкви и не занимались благотворительностью (см.: Льоренте Х.А. История испанской инквизиции / Пер. с франц. М.А. Алексеевой. Т. 1–2. М., «Ладомир», 1999, сс. 372, 775).
Прежде всего нам бы хотелось указать на четыре факта, которые глубоко связаны друг с другом:
1. Вторая редакция содержит одну строку, которой не было изначально. (Эта строка возникала в некоторых изданиях, которые в остальном основывались на первой редакции, а эту строку, возможно, случайно взяли из второй.)
2. Вторая редакция разделяет «Песнопение» на три части:
1, 2, 3.
3. Строфы в ней расположены в ином порядке, что разрушает изначальную структуру.
4. В конце «Песнопения», перед началом комментария к первой строфе, в ней появляется «Аргументум» – краткое описание основного хода мысли. После этого описания в строфах рассматривается путь души с того момента, как она посвятила себя служению Богу, и до последней степени совершенства, духовного сочетания с Богом. Поэтому рассматриваются три стадии, или пути, ведущие к этой цели: очищение, просветление и соединение (или путь начинающего, преуспевающего – вплоть до духовного соединения – и совершенного, конечная ступень которого – бракосочетание). В последних строках еще говорится о состоянии блаженства, к которому стремятся находящиеся в состоянии совершенства.