Чтение онлайн

И все же если душа истинно требует Бога, то уже владеет Тем, Кого любит, и кажется, что она больше не может испытывать боль. «Ибо то, “во что желают проникнуть Ангелы” (1 Пет 1, 12), свободно от боли и боязливой тоски, и потому они уже обладают этим… Обладание Богом вселяет блаженство и удовлетворение. А потому в своем стремлении душа должна испытывать тем больше блаженства и удовлетворения, чем оно сильней, ибо тем больше живет в обладании Богом; и потому она не испытывает ни боли, ни страдания».

Здесь можно заметить, что «обладание Богом» понимается двояко: обладание по благодати и посредством единения. Они относятся друг к другу, как обручение и бракосочетание. При обручении приходят к соглашению, жених и невеста время от времени навещают друг друга и обмениваются подарками, но взаимное отдание личности и единение произойдут только во время бракосочетания. Таковы при совершенном очищении души воля Бога и ее собственная, в свободном согласии ставшие едиными. Тогда душа обладает «всем, что можно достичь с помощью воли и благодати, то есть Бог вложил в бытие души Свое истинное бытие и полноту Своей благодати. Таково возвышенное состояние духовного обручения души со Словом Божиим. Тем самым Жених дарует ей большую благодать и часто посещает с большой любовью…». То, что ей при этом выпадает из возвышенных знаков благодеяния, однако, несравнимо с теми, которые бывают при мистическом бракосочетании. Это лишь подготовка к ним, поскольку для них необходимо не только очищение от всякой тварной зависимости, но и подготовка испытаниями и дарами, чтобы душа становилась все прекрасней, чище и ясней и была достойна столь возвышенного единения. При этом в одном случае требуется больше времени, чем в другом. Подготовка совершается через помазание Святого Духа. Если это помазание «уже очень возвышенно… то порывы тоски в пещерах души становятся крайне сильными и нежными… поскольку они еще глубже связывают душу с Богом, делают ее более страстной по отношению к Нему и притягивают к Нему с более тонкой чувствительностью, так что и сама тоска становится тоньше и глубже. Ибо тоска по Богу является подготовкой к единению с Ним». Помазания Святого Духа «так возвышенны и нежны, что пронизывают самую основу души… так что она расплывается в сладости; но одновременно и боль и полная томления жажда при неизмеримой пустоте пещер становится бесконечной». И все же чем утонченней было приготовление, тем совершенней сознание души будет наслаждаться обладанием при бракосочетании. «Под сознанием души понимается способность и сила самой сути души познавать предметы духовной сферы и наслаждаться ими; тем самым она познает мудрость, любовь и самоотдачу Бога». Свои силы душа называет «глубокими пещерами сознания», поскольку именно в них она познаёт величие мудрости и совершенства Бога. И «когда она чувствует, что они вобрали в себя глубокие познания и потоки лучей от огненных светильников, то осознаёт, что в них присутствует большая сила познания и глубина. И глубина эта соответствует всем тем различным вещам, что она принимает от Бога: познаниям, сладостям, радостям, наслаждениям и т. д.» Подобно тому как фантазия является местом хранения и архивом образов и форм сознания, «также и общее сознание души как место хранения и архив величия Божия освещается и обогащается в той степени, в которой оно участвует в этом возвышенном и блистательном обладании». Когда-то оно было слепым и темным, то есть пока душа не была освещена и просвещена Богом. Телесное око не может видеть ни когда темно, ни когда оно само слепо. Так и душа при самом остром зрении не может ничего познать, если Бог, ее свет, не осветит ее. И наоборот: если ее духовное око ослеплено грехом или желанием чего-либо тварного, то напрасно на нее струится Божественный свет. Она не осознает свою собственную темноту, то есть незнание. От мрака греха следует отличать темноту: невинное незнание о естественных и сверхъестественных вещах. Также и сознание души перед единением было в двойном смысле затемнено. Ибо, пока Бог не сказал слов: «“Да будет свет!” – тьма парила над пещерами души. И чем бездонней сознание и его пещеры, тем глубже и черней его мрак по отношению к сверхъестественным вещам, пока Бог, Его свет, не просветит его. Оно не может поднять глаз к свету и мысленно охватить его, поскольку не знает, каково это, ибо еще ни разу не видело его, а потому и не может испытывать никой потребности в том. Скорее оно будет желать тьмы, поскольку знает, какова она». Но если же Бог наделил душу светом благодати, то око ее духа будет освещено и открыто для Божественного света. И как раньше «ночь ночи открывала знание» (ср. Пс 18, 3), так теперь одна бездна благодати призывает другую, то есть преображение души в Боге. Когда свет Бога сольется со светом души, естественный свет души соединится со сверхъестественным светом Бога, и будет светить лишь сверхъестественный.

Сознание души также было слепо, поскольку находило наслаждение в чем-то ином, кроме Бога. Страсть, как звезда или облачко, закрывала очи разума; он был слеп перед возвышенной красотой и богатствами Бога. Малейшая вещь, вплотную поставленная перед глазами, отнимает у них возможность увидеть какие-либо иные вещи, находящиеся вдали. Вполне достаточно одного легкого желания, чтобы сделать невозможным для души созерцание всего величия Божьего. В таком состоянии «око суждения» видит облачко то в одном цвете, то в другом; оно представляется ему Богом, поскольку лежит над сознанием; но Бог не относится к области сознания. Люди, которые еще не освободились от всех страстей и склонностей, должны поэтому знать, что судят превратно. То, что для духа обычно и ничтожно, но что удовлетворяет чувства, кажется им чем-то большим, то же, что для духа нечто высокое, но мало затрагивает чувства, кажется им маловажным. У чувственного человека, то есть того, кто живет исключительно в соответствии со своими страстями и склонностями, и страсти, имеющие свою основу в духе, также превращаются в естественные. Даже если душа стремится к Богу, это стремление не всегда сверхъестественно, но только когда его вложит Бог и придаст ему силу.

Таково было сознание души с его похотями и склонностями, темное и слепое. Но теперь оно освещено сверхъестественным единением с Богом, более того: оно само со всем, что в нем имеется, превратилось в сияющий свет и может

Пещеры души пронизаны светом Божественных светильников. Они сами горят и посылают сияние, которое приняли, в горящем любовью блаженстве от Бога – Богу, как стекло отражает сияние струящегося солнечного света, но намного возвышенней, поскольку здесь также действует воля. Это происходит в совершенно неповторимой полноте, превосходящей любое обычное мышление и не выразимой никакими словами. В полноте, в которой соединенный с Богом разум принимает мудрость и сам излучает ее. И в совершенстве, в котором воля соединяется с Божественной добротой и отдает ее в Боге Богу. Ибо душа принимает только для того, чтобы отдавать: весь свет и все тепло любви, которые Возлюбленный передает ей, она дарит Ему в ответ. Благодаря сущностному преображению она становится тенью Бога и «делает в Боге через Бога то же, что Он Сам делает в ней через Себя, и тем же способом, каким Он это делает… Как… Бог передает Себя свободной и благодатной волей, так и ее воля – тем свободней и великодушней, чем глубже она соединена с Богом – отдает в Боге Бога Богу… Она видит, что Бог совершенно принадлежит ей, что она, как усыновленное дитя, с полным правом собственности может вступить во владение своим наследством… свою собственность она может… если захочет, передать… Потому она передает ее своему Возлюбленному… самому Богу… Который отдал ей Себя. И она ощущает невыразимое блаженство и удовлетворение, осознавая, что отдает Богу свою собственность, и что это соответствует бесконечному бытию Божию… Бог совершенно удовлетворяется этим даром души – меньшее было бы недостаточно для Него – и берет его у души с удовольствием и благосклонностью, как нечто ей принадлежащее… В этой отдаче Богу душа любит Его новым образом, а Он заново щедро передает ей Себя… Так между Богом и душой формируется настоящая взаимная любовь в единообразии единения и в супружеской самоотдаче, когда они в свободном отдании себя друг другу и в единении друг с другом вместе владеют общим благом, Божественной сущностью… Осознание, что душа может дать Богу больше, чем она есть и может быть сама по себе, поскольку в подобной щедрости она дарит Богу Его Самого как свою собственность… – доставляет ей великое удовлетворение и радость… В другой жизни это совершается в свете славы, в этой жизни – в совершенно просвещенной вере». Так «бездонные пещеры чувства отдают… в несравненной полноте тепло и свет нераздельному Возлюбленному». Триединому – поскольку Отец, Сын и Святой Дух передают Себя душе сообща и являются для нее светом и огнем любви.

Любовь между Богом и душой совершенна, как и наслаждение, которое душа находит в ней, как восхваление и благодарность, которые она приносит Богу. «Душа не просто любит Бога из самой себя, но через Самого Бога… через Святого Духа, как Отец любит Сына…». Далее, душа любит Бога в Боге: «…в этом неистовом соединении душа раскрывается в любви Божией, а также и Бог отдает Себя душе в мощном неистовстве». Наконец, «душа любит Бога ради Него Самого. Она любит Его не только потому, что Он так открыт, добр и отраден по отношению к ней… но еще глубже, потому что все это сущностно созиждется в ней самой».

Потому и наслаждение столь возвышенно, что это наслаждение Богом через Самого Бога. Душа при этом вслед за разумом соединена со всемогуществом, мудростью и благостью Божьими; и даже если это и не происходит с такой ясностью, как то будет в иной жизни, ее радость от всех этих ясно осознаваемых вещей бесконечно велика. Далее, душа находит радость только в Боге, никакое творение не может встать между ними. И она наслаждается Богом только в том, что есть Он Сам, без примеси собственного вкуса.

Хвала души характеризуется тем, что она возносит ее по долгу, поскольку познала, что Бог создал ее во хвалу Себе. Она восхваляет Его за дары благодати, которые принимает, и ради наслаждения, которое обретает в хвале Богу. Кроме того, она прославляет Его ради того, чем Он является Сам по Себе; ибо «даже если бы душа не ощущала никакого блаженства, она все равно прославляла бы Его ради Него Самого».

Душа говорит об удивительном воздействии Бога, которое она порой осознает в себе. Ей видится образ человека, который пробуждается ото сна и глубоко вздыхает; поскольку у нее такое ощущение, что нечто похожее происходит и с ней.

«Бог пробуждается в душе многообразными способами. Если бы мы решили перечислить все эти виды, то никогда бы не дошли до конца. Но пробуждение Сына Божьего, о чем душа говорит здесь, бесконечно возвышенно и приятно для нее. То движение, которое Слово вызывает в самой сущности души, исполнено такой высоты, силы и величия и такой внутренней сладости, что душе кажется, будто разлились ароматы всех благовоний, всех благоухающих пряностей и цветов всего мира… будто все царства и господства мира, все силы небесные пришли в движение… будто засверкали все силы и сущности, все совершенства и прелести всех тварных вещей и единодушно делают одно и то же движение, связующее все в одно целое… Когда Тот возвышенный Повелитель, на плечах Которого лежит господство над тройным мирозданием и Который все держит своим могущественным Словом, хочет дать о Себе знать душе, то кажется, будто все в один момент приходит в движение, подобно тому как при движении Земли все материальные вещи, находящиеся на ней, движутся, будто бы этого движения и не было… Подобное сравнение, однако, совершенно недостаточно, ибо здесь все вещи не только движутся, но и раскрывают очарование своего бытия, свою силу, красоту и прелесть, а также глубинную сущность своего существования и жизни. Здесь душа видит, что все творения от высшего до низшего порядка имеют в Нем свою жизнь, силу и существование… но что сущность Бога по своей сути бесконечно возвышена надо всеми этими вещами, так что она лучше познаёт их в Его сущности, чем в них самих. А потому велико очарование этого пробуждения, оно заключается в том, что все творения познаются через Бога, а не Бог через творения… Но то, как это движение само по себе может совершаться в душе, в то время как Бог неизменен, есть нечто удивительное. Хотя Бог на самом деле не движется, душе все же кажется, что Он находится в движении, поскольку сама она изменяется и приводится в движение Богом. Чтобы она осознала это сверхъестественное явление, Божественная жизнь и бытие открываются ей в совершенно новом свете, а также и гармония всех творений в нем со всеми их движениями в Боге. И так ей представляется, что Бог находится в движении, и причина присваивается тому действию, которое это движение вызывает…». То же происходит и с душой, пробудившейся ото сна естественного видения к сверхъестественному. «По моему мнению, это пробуждение и видение души происходит следующим образом: поскольку душа, как и каждое творение, со своим собственным бытием находится в Боге, Бог снимает некоторые из висящих перед ней завес и покровов, чтобы она могла видеть, каков Он. Затем Его облик, полный милости, светит через них и воспринимается душой, хотя и в некоторой темноте, ибо еще не все покровы сняты. И поскольку Своей силой Он приводит все вещи в движение, одновременно с Ним выходит на свет все, что Он делает, так что кажется, что Он в них, а они в Нем постоянно находятся в движении. Поэтому у души возникает впечатление, что Он движется и пробуждается, в то время как это она сама приходит в движение и встает ото сна… Так люди приписывают Богу то, что находится в них самих. Те, кто ленив и вял, говорят, будто Бог поднимается и пробуждается, в то время как Он никогда не спит… Хотя воистину все добро происходит от Бога и человек сам по себе не способен ни на что хорошее, все же близко к правде

то, что наше пробуждение является пробуждением Божьим, а наш подъем – подъемом Бога… И поскольку душа была погружена в сон, от которого она сама по себе никогда не смогла бы пробудиться, ибо только Бог может открыть ей глаза и вызвать пробуждение, душа называет это пробуждение в собственном смысле пробуждением Божьим… Совершенно невыразимо то величие Божье, которое душа познаёт и чувствует при пробуждении». Величие Божье запечатлевает себя в сущности души (она называет это своей «утробой») и открывает себя в бесконечной силе, голосом «тысяч и тысяч сил Божьих, которым нет числа. Душа остается недвижна среди них… ужасна и крепка, как организованный военный лагерь, и в то же время нежна и очаровательна, исполнена всех прелестей тварных вещей». То, что душа в слабости плоти при таком величественном пробуждении не теряет сознания и не погибает от страха, объясняется тем, что она уже находится в состоянии совершенства. Низшая часть совершенно очищена и уподоблена духу, так что не испытывает более ущерба и боли, как раньше, при духовных сообщениях. Кроме того, Бог показывает Себя «нежно и с любовью». Он заботится о том, чтобы душа не потерпела никакого ущерба, и защищает природу, а Свое величие передает духу. Поэтому душа ощущает в Нем столько же любви и мягкости, как и силы, великолепия и величия. Насколько велико в ней восхищение, настолько же велика и защита в нежности и любви, чтобы она могла вынести это мощное восхищение. Вот почему душа становится скорее сильной и крепкой, чем беспомощной. Царь Небесный показывает ей Себя как ей подобный, как брат. Он спускается со Своего престола, склоняется к ней и обнимает ее. Он наряжает ее в царственные одежды – в великолепные силы Божьи, окружает ее золотым сиянием любви и освещает в ней, как бесценные драгоценности, познания высших и низших сущностей. Все это совершается в самой ее глубине, где «сокровенно Он обитает совсем один». Бог пребывает во всех душах тайно и сокровенно – иначе они не могли бы существовать. Но в некоторых Он пребывает один, в других – не один; в одних благосклонно, в других – с отвращением. В одних Он пребывает как у Себя дома, где может располагать и управлять всем, в других – как чужой, где Ему не позволяют ничего делать и ничем распоряжаться. Чем меньше душа охвачена собственными страстями и склонностями, тем больше Он в ней один и как у Себя дома, а чем больше Он один, тем сокровенней Он в ней пребывает. В душе, свободной от всех страстей, сбросившей все формы, образы и тварные склонности, Он пребывает совершенно сокровенно и в глубоком объятии. Ни сатана, ни человеческий разум не могут отыскать, что там происходит. Однако это не сокрыто от самой души на данной ступени совершенства, ибо она все время ощущает это в себе. И все же есть одно различие между сном и пробуждением. Иногда кажется, будто Возлюбленный пребывает с ней в покое, так что не происходит никакого обмена любовью и познанием, а затем – будто Он снова пробуждается. Счастлива душа, которая всегда живо ощущает, что Бог пребывает в ней и находит отраду! Душа должна хранить себя в неизъяснимо тихом покое, чтобы никакое движение и никакой шум не потревожили Возлюбленного: если бы Он хотел все время оставаться в ней, бодрствуя, и сообщать ей постоянно сокровища познания и любви, она была бы уже в состоянии славы. В душах, которые еще не достигли любовного единения, Он, как правило, остается сокровенным. Они обычно не осознают Его, это происходит лишь тогда, когда Он сладостно пробуждает их. Но пробуждение это иного рода, нежели то, которое происходит в состоянии совершенства. Здесь не все так сокровенно от сатаны и человеческого разума, как там, поскольку у этих душ еще не все совершенно духовно, в них еще случаются порывы чувственности. В том же пробуждении, которое вызывает Жених в совершенных душах, все совершенно, поскольку Он Сам завершает это. Вздох и пробуждение души подобны тому, как просыпается и вздыхает человек. Она ощущает при этом дыхание Божье и «потому говорит:

Об этом дыхании я не хотел и не хочу говорить; ибо я четко осознаю, что не знаю, как правильно говорить о нем, и, если начну говорить, это покажется намного меньше, чем есть на самом деле. Ибо это дыхание, которое производит Сам Бог; в этом пробуждении возвышенных познаний Божества на нее дышит Святой Дух; и в той мере познания, в какой она глубоко погружается в Святого Духа, она нежнейшим образом загорается любовью, соответствующей тому, что она видела. И поскольку это дыхание исполнено благодати и славы, Святой Дух наполняет ее счастьем и блаженством, в любви она выходит из себя и невыразимым и непостижимым образом втягивается в глубину Божию; а потому здесь я прерываюсь».

Если даже святому ощущение несостоятельности перед невыразимым повелевает молчать – как можем мы осмелиться дать его словам сколь-нибудь существенное объяснение? Мы можем только быть благодарны, что он позволил нам заглянуть в эту удивительную страну, земной рай на пороге небесного. И все же мы должны попытаться связать то, что он нам открыл, с тем, что нам уже было известно. Любовь к душам раскрыла его уста: он хочет вдохновить души на тяжелый Крестный путь, крутой и узкий, кончающийся на светлой, блаженной высоте.