Чтение онлайн

Тем, что Богу приятна только любовь во всех ее проявлениях, объясняется то, что все наши старания и труды – ничто в очах Бога. Мы ничего не можем дать Ему, Ему ничто не нужно, Он ничего не хочет. «Ему нужно только одно – возвысить нашу душу… Единственное, что Ему угодно, – это обогащение нашей души. Поскольку она может достичь высшего своего достоинства только если Он уподобит ее Себе, Он желает только одного – чтобы она любила Его. Любви свойственно уподоблять любящего тому, что он любит. А поскольку душа обладает совершеннейшей любовью и называется невестой Сына Божьего, это означает уподобление Ему, уподобление в дружеской любви, в силу которой оба совместно владеют всеми благами…».

Душа со всем, что она есть и чем владеет, находится в услужении у Бога. Для нее настолько естественно жить и действовать в Его честь, что она часто делает что-либо, не задумываясь и не осознавая, что делает это для Бога. Раньше она занималась «многими пустыми занятиями… Все ее обычные несовершенства мы можем также назвать занятиями… склонность говорить, думать и делать ненужное, не задумываясь о совершенствовании души…». Теперь она оставляет все эти занятия. «Все ее помыслы, слова и дела исходят от Бога и направлены к Богу». У нее больше нет никакого иного служения, кроме любви. Все ее способности задействованы только любовью и в любви. Это относится и к ее молитвенной жизни, и к занятиям временными вещами. Перед любовным соединением ей необходимо было учиться любви в активной и в созерцательной жизни. В нынешнем же состоянии уже неблаготворно для нее заниматься иными делами или внешними упражнениями, которые могли бы хоть слегка воспрепятствовать ее любовной жизни с Богом. Это касается даже тех дел, которые служат к увеличению Его славы, поскольку «даже искра чистой любви ценней для Бога, полезней для души и благословенней для Церкви, чем все иные труды, вместе взятые, даже если иногда кажется, что человек при этом ничего не делает».

Если человека, который ничего более не желает знать о делах мира и его развлечениях, мир считает пропащим, то душа с удовольствием принимает этот упрек. Она мужественно и свободно сознается: да, я потеряла себя. Эта потеря означает для нее одновременно и обретение. «Она не ждет ни пользы, ни награды, но желает лишь одного – потерять все и себя саму, чтобы принадлежать Богу». В духовном плане это означает, что в общении с Богом она отказалась от всех естественных средств и путей и общается с Ним только в вере и любви. Тогда она действительно приобретена для Бога, потому что «потеряна для всего, что не есть Бог…».

Но и душа в таком случае приобрела все. Она украшена избранными добродетелями и дарами, как «цветами и изумрудами». Сплетенные в венок, они образуют совершенное в своей красоте свадебное украшение. И все святые души со своей стороны вместе сплетают венок, который соединяет невесту – Церковь с Женихом – Христом. Все цветы, которыми украшена душа, – это подарки любимого. «Волосы», которые туго заплетают добродетели, – это ее воля и любовь, «которая есть совокупность совершенства» (Кол 3, 14). Без этого сплетения цветы добродетели распались и погублены. Любовь должна быть сильной, чтобы скреплять венок добродетелей. Если она такова, а к тому же верна и проста в вере, то Бог смотрит на нее с благоволением и Сам становится ее пленником. «Велики сила и неистовство любви, она умеет пленить и ранить Самого Бога… Кто может овладеть Им в такой бескорыстной любви, достигает всего, чего только мог пожелать. Тот же, кто не знает такой любви, напрасно пытается заговорить с Ним и ничего не найдет у Него, даже при помощи необычных дел… Душа постигает эту истину и понимает, что совершенно незаслуженно получила от Него столько благодати». Она ничего не приписывает себе, но все – Богу. Если она оказывается в Его глазах достойной любви, то это именно Он сделал ее такой. Своей благодатью Он сделал ее такой прекрасной, что может теперь глубоко возлюбить ее. Бог не может любить ничего, что было бы вне Его. Если «Он любит душу, то в определенном смысле принимает ее в Себя и возносит до Своей высоты, и любит душу в Себе и с Собой и той же любовью, с какой любит Самого Себя. Поэтому каждым трудом, который душа совершает в Боге, она заслуживает преумножения любви. Возвышенная до этого достоинства и благодати, каждым действием она заслуживает Самого Бога». Действовать в Божьей благодати означает для души созерцать Бога. Просвещенная благодатью, она хочет ныне созерцать очами духа то, что раньше было сокрыто от ее слепоты: «Величие добродетелей, невыразимое блаженство, безмерную любовь, доброту и милосердие Божьи, бесчисленные благодеяния, которые она получила от Бога…». Раньше она не могла ни видеть их, ни поклоняться им. «Велика глупость и слепота души, лишенной благодати». Она не осознает обязанности постигать доказательства Божьей благодати, и ей даже не приходит на ум поклоняться им. «Так велика нищета тех, кто живет во грехе, или, вернее, тех, кто через грех уже мертв».

Но если Бог «освободил душу от ее грехов и ошибок, Он уже более не упрекает ее и не перестает из-за них одаривать ее все большими дарами». Однако душа не должна забывать своих ошибок. Тогда она не станет высокомерной, а будет всегда благодарна, ее доверие будет расти, чтобы получить еще большие дары. Воспоминание о ее прежнем постыдном состоянии будет лишь увеличивать ее блаженство рядом с Божественным Женихом. Если сама по себе она была «темна» от грехов, то теперь украшена красотой под Божественным благодатным взглядом и тем самым достойна еще большей благодати. Ведь Он дает «благодать на благодать» (Ин 1, 16). «Ежели Он находит душу, достойную Его благоволения, то желает сразу же увеличения ее благодати, поскольку нашел в ней приятное жилище… Если до этого благодатного возвышения Он любил ее ради Себя, то теперь Он любит ее как для Себя, так и ради нее самой. Восхищенный красотой души… Бог оказывает ей все большую любовь и новую благодать, и пока Он непрерывно превозносит и возвеличивает ее, Его любовь становится все более нежной и глубокой… Кто может описать ту высоту, на которую Бог поднимает душу, в которой нашел Свое благоволение? Этого невозможно ни описать, ни выразить в каких-либо понятиях, ибо Бог здесь действует во всем как Бог, чтобы показать, каков Он на самом деле».

Ради Возлюбленного душа добровольно пошла на одиночество, то есть отказалась от всего земного. В этом одиночестве она жила в тяготах и страхах. Теперь же Бог ввел ее в новое, совершенное одиночество, где она нашла покой и утешение. «В этом одиночестве, в котором душа, отделенная от всех прочих творений, живет наедине с Богом, Он один движет ею, направляет ее и возвышает к Божественным вещам». И «только Он один действует в ней без какой-либо посторонней помощи… Бог действует в ней и непосредственно сообщает ей Себя… только через Себя Самого, а не посредством небесных духов или какой-либо естественной силы. Ни все внешние и внутренние чувства вместе, ни творение, ни даже сама душа не могут ничего сделать, чтобы принять эту сверхъестественную благодать, которой наделяет душу Бог в подобном состоянии… Он не желает видеть ее ни в каком ином окружении и никому, кроме Себя Самого, не доверяет ее».

На самой высоте этой жизни в душе поднимается тоска по вечному созерцанию «высот» Божественного познания в вечном Слове и «холмов» «мудрости низшего порядка, которая раскрывается в творении и удивительных делах». Божественная мудрость, подобно чистой воде, должна омыть ее от всех пятен незнания. Чем больше возрастает любовь, тем больше будет стремление познать в чистоте и ясности Божественные истины и все глубже погружаться в пропасти неисповедимых тайн Бога и воли Божьей. «Чтобы достичь этого, она готова с радостью и утешением принять на себя все страдания и испытания этого мира и согласиться на все, что может ей в этом помочь, даже если это будет бесконечно тяжело и больно… Непостижимая глубина, которой хочет достичь душа, может рассматриваться как символ страданий и трудов, которые душа хотела бы взять на себя. В страданиях она находит высшее блаженство и пользу, поскольку они помогают глубже проникнуть в блаженство и глубину Божественной мудрости. Страдание очищает, и чем больше становится чистота, тем ясней и глубже будет познание и тем совершенней и возвышенней наслаждение, потому что оно будет исходить из глубокого познания. Душа не удовлетворяется обычными страданиями, но… хочет принять на себя и смертельные страхи… как средство… лицезрения… Бога… Как иначе можно понять, что душе недоступны глубины мудрости и бесконечные богатства Божьи, если она не возьмет на себя страданий во всей их полноте, если она не будет тосковать по ним и не найдет в них утешение? Как иначе можно убедиться, что душа, имеющая истинное стремление к Божественной мудрости, должна начать с проникновения в глубины крестных мук? Крест является вратами к богатствам Божественной мудрости, а они узки…». Они ведут в «глубокие пещеры», то есть «в возвышенные, глубокие и непостижимые тайны Божественной мудрости, которые сокрыты в личности Христа в силу ипостасного единения… человеческой природы со Словом Божьим или исходящим отсюда единением человечества с Богом… Каждое из таинств, которые все вместе соединены во Христе, представляет собой пропасть мудрости и включает бесконечную сокрытую волю Божью о предопределении и предзнании всего, что связано с человечеством… Как бы много тайн и чудес ни открывали святые учители и как бы глубоко ни проникали в них души в этой жизни, все же на самом деле они едва ли смогли что-либо объяснить и познать. Христос был и остается непостижимой тайной…», «в Которой сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол 2, 3). Душа может достичь этих сокровищ, «только если перед этим по замыслу Божественной мудрости будет очищена во внутреннем и внешнем огне страданий». Даже ограниченного познания этих тайн можно достичь в земной жизни благодаря многим страданиям, бесконечной благодати Божьей, действующей на чувства и дух, и постоянным упражнениям в духовной жизни. Все эти дары благодати вторичны по сравнению с мудростью Христовых таинств, они являются лишь подготовкой к ним. Наслаждение этими познаниями подобно молодому вину, которым сообща наслаждаются любящие.

«Но более всего стремится душа к подобию с Божественной любовью. Она желает так любить Бога, как Он Сам любит ее. В земной жизни даже на высшей ступени она не может достичь этого, для этого необходимо преображение в вечной славе. Там она сможет любить Бога волей и силой, равной силе Самого Бога, поскольку там она будет соединена с силой Божественной любви или с силой Святого Духа, в Которого в вечной славе сможет преобразиться. Душа получит Святого Духа, чтобы суметь достичь всей силы этой любви, и Он заместит и восполнит все, чего ей не хватало для мощного преображения в вечной славе».

Вместе с совершенством любви душа ожидает и вечной славы, то есть созерцания Божественной сущности, которое Бог уготовил ей от века. Она ставит это на второе место, поскольку любовь коренится в воле и является первой целью. Любви подобает давать, а не принимать, разуму же, местопребыванию славы, надлежит принимать, а не давать. «Влекомая любовью, душа не интересуется более славой, которую однажды подарит ей Бог, а думает лишь о том, как она может посвятить себя Ему в истинной любви, безоговорочно и безоглядно». Но одно связано с другим. «Невозможно достичь совершенной любви без наслаждения совершенным созерцанием Бога». Созерцание Бога есть то, что Бог уготовал ей от века. Но это именно то, чего «не видел… глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор 2, 9; Ис 64, 4). То, что душа предчувствует, настолько потрясающе, что она не находит для выражения этого никаких иных слов, кроме «то, что». Объяснить эти таинственные слова невозможно. Сам Господь толковал их в тайнах Откровения устами св. Иоанна Богослова в семи различных выражениях, словах и сравнениях: «…Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр 2, 7); «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр 2, 10); «Побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает» (Откр 2, 17); «Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным; как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего. И дам ему звезду утреннюю» (Откр 2, 26–28); «Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцом Моим» (Откр 3, 5); «Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое» (Откр 3, 12); «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил, и сел с Отцом Моим на престоле Его» (Откр 3, 21). «Все это слова Сына Божьего, которые должны нам объяснить, что есть “то, что”. Каждое соответствует Ему в совершенстве, и все же они ничего не объясняют. Безмерное нельзя измерить словами».

Душа в состоянии мистического брака имеет некоторое представление о непостижимом и невыразимом. Преображение в Боге является для нее залогом этого: «веяние ветра», принесенного Святым Духом, дыхание Святого Духа, Духа любви, Которого выдыхают вместе Отец и Сын. Он «дышит на душу через Отца и Сына в ее преображении, чтобы соединить ее с Собой. Преображение души не было бы истинным и совершенным, если бы оно не проявилось в ней в Трех Лицах Святой Троицы. И это дыхание Святого Духа в душе, через которое Бог преображает ее в Себя, наполняет ее таким возвышенным, нежным и глубинным восторгом, который ни один язык не может описать и ни один человеческий разум не может хоть отдаленно постигнуть…

Если душа бывает награждена преображением уже здесь, на земле, тогда это дыхание часто соединяет душу и Бога… при этом душа испытывает глубочайшее любовное блаженство. Но это блаженство все же никогда не достигает того ярчайшего и совершенного характера, как будет в жизни вечной… Подобная возвышенная деятельность не должна представляться нам невозможной… Если Бог однажды в благодати соединит душу со Святой Троицей, так что она будет обожествлена и уподобится Богу, кому тогда может показаться невозможным, что все способности ее ума, воли и любви станут совершенны… в Святой Троице, соединены с Ней и она уподобится Самому триединому Богу… То есть она преобразится в Трех Лицах по силе, мудрости и любви и тем самым уподобится Богу. Чтобы она могла достичь подобного величественного образа жизни, Бог сотворил ее по образу и подобию Своему».