Чтение онлайн

Кто ее начал, тому и угрожает вражда.

Твой отец – вот кого с юных лет почитал я всех больше,

Не помышляй же скрывать то, что известно и так.

Он дарованье мое хвалил (быть может, ты помнишь)

30 Больше, чем я заслужил даже на собственный взгляд.

Строки моих стихов читал он своими устами,

Чье красноречье ему общий снискало почет.

Значит, если в твой дом я принят – не ты был обманут:

Первый обманутый мной – тот, кто тебя породил.

35 Нет, не обманут он был, поверь, всю жизнь безупречны

Были поступки мои – кроме последних, увы!

Впрочем, вину, что сгубила меня, не сочтешь ты злодейством,

Если узнаешь, какой бедствия шли чередой.

Страх повредил мне тогда и оплошность – но больше оплошность…

40 Ах, позволь о моей участи не вспоминать!

Трогать не надо и вновь бередить незажившие раны,

Ведь и покой не успел их излечить до конца.

Пусть я кару несу по заслугам, но умысла злого

Нет в проступке моем: непреднамерен он был.

45 Это чувствует бог – потому и жизнь сохранил мне

И достояньем моим не дал другому владеть.

Лишь бы я жив был, а он, может быть, и этой положит

Ссылке конец, когда гнев временем будет смягчен.

Пусть лишь, молю, он теперь же велит мне уехать отсюда,

50 Если бессовестной нет дерзости в робкой мольбе.

Я лишь для ссылки хочу не такого сурового места,

Ближе к латинской земле, дальше от диких врагов.

Август откажет едва ль – велико его милосердье! —

Если его за меня кто-нибудь станет просить.

55 Не отпускают меня берега Евксинского Понта,

Древние звали его Понтом Аксинским не зря:

Нет здесь тихих зыбей, умеренным поднятых ветром,

Тихих пристаней нет для иноземных судов.

Вкруг – племена, что в кровавых боях промышляют добычу,

60 Так что суша у нас вод вероломных страшней.

Если ты слышал о тех, что ликуют, людей убивая,

Знай: обитают они рядом, под той же звездой.

Близко места, где у тавров алтарь стрелоносной богини

Кровью кощунственных жертв часто бывал окроплен.

65 Память жива, что поблизости здесь было царство Фоанта:

Мерзкое добрым, оно даже и злых не влекло.

Там в благодарность за то, что Диана ее подменила

Ланью, вершила любой внучка Пелопа обряд.

После того как Орест, неизвестно, герой ли, злодей ли,

70 Яростью фурий гоним, в эти явился края,

Вместе с фокейцем, что стал примером истинной дружбы,

Ибо одна душа в двух обитала телах.

Вскоре оба в цепях к алтарю доставлены были,

Что перед дверью двойной храма кровавый стоял.

75 Смерти своей не боялся один и другой не боялся:

Видя, что гибель близка, каждый о друге скорбел.

Жрица стояла, меж тем, с обнаженным мечом, и повязкой

Варварской были уже греков обвиты виски.

Но Ифигения вдруг узнала выговор брата:

80 Вместо удара клинком он получил поцелуй!

Тотчас богини кумир, ненавидевшей страшные жертвы,

В лучший край перенесть дева, ликуя, спешит.

С этой страной, что лежит у предела земли и откуда

Люди и боги бегут, я по соседству живу.

85 Близко от наших мест приносились кровавые жертвы,

Если уж «нашей» зовет варваров землю Назон.

О, если б милостив стал ко мне бог, если б ветер попутный,

Гнавший Ореста корабль, прочь и меня бы умчал!

Первый мой друг меж любимых друзей, кто единственный был мне

В бедах моих алтарем, где я спасенья искал,

Чьи оживили слова мою умиравшую душу,

Как полунощный огонь масло Паллады живит,

5 Кто не боялся открыть в те дни надежную пристань,

Чтобы сожженный грозой жалкий корабль приютить,

Чье богатство узнать нужду мне вовек не дало бы,

Если б отнять решил Цезарь наследье мое…

Так и тянет меня забыть о нынешних бедах:

10 Чуть не вырвалось вдруг имя твое у меня!

Ты-то узнаешь себя, но захочешь, чтоб знали другие,

Чтобы, ища похвалы, мог ты сказать: «Это я!»

Что ж, если ты разрешишь, я назвал бы полное имя,

Чтобы с молвой обручить редкую верность твою,

15 Только боюсь, что тебе повредит мой стих благодарный,

Что не в пору почет будет помехой тебе.

Радуйся лучше в душе – безопасно это и можно! —

Памяти верной моей, верности стойкой своей.

Крепче на весла наляг, чтоб помочь мне, пока не смирился

20 Бог и свирепствует вихрь, – ты ведь и делаешь так!

Оберегай мою жизнь, хоть нельзя спасти ее, если

Тот, кто швырнул меня в Стикс, сам же не вытащит вновь.

Пусть это редкость, но ты положи все силы на то, чтоб

Дружбы долг выполнять неколебимо и впредь.

25 Пусть за это тебя ведет все выше Фортуна,

Пусть не заставит нужда меньше друзьям помогать,

Пусть и жена в доброте неизменной равна будет мужу,

Пусть вашей спальни покой редко размолвка смутит,

Пусть единый с тобой по крови всегда тебя любит,

30 Так же как брат-близнец Кастора любит всегда;

Пусть и сын у тебя, на отца похожий, родится,

Чтобы в нравах его каждый тебя узнавал;

Пусть приведет тебе дочь при свете факелов брачных

Зятя в дом, чтобы ты дедом не в старости стал.

Времени пахоты бык снослив перед плугом бывает

И под кривое ярмо шею свою подает;