Чтение онлайн

Мужчины же обменялись многозначительными взглядами.

– --------------------------------------- – ------------------------

А на экстренном заседании у директора, когда Романов еще дежурил в свою вечернюю смену и не успел уехать на "похороны дяди", продолжалось обсуждение тревожного сообщения Егора Кузьмича.

– Только прошу всех: о том, что сейчас нам предстоит здесь обсуждать, никому ни слова, - предупредил Силан Давыдович. Егор Кузьмич одобрительно кивнул.

– Рудольф Ефимович меня не раз убеждал в абсолютной безопасности установки, в том, что любая проектная авария не может быть выше 3-его уровня по какой-то там шкале.

Любовь Сергеевна:

– По 7-ми балльной международной шкале МАГАТЭ, Силан Давидович.

– Да-да, я помню. И это означает не аварию, а инцидент, простую техническую неисправность, так, Рудольф Ефимович?

Задрюченко, невысокий человечек (директор подбирал руководящий персонал, помимо прочих достоинств или недостатков, выгодных ему, в том числе и по росту) снова поднялся, и, стараясь быть видимым директору из-за широких плеч Егора Кузьмича, и оглядываясь на своих коллег, переадресовал этот вопрос им:

– Так просчитали наши специалисты. Они почти все здесь, могут выступить.

– У нас не семинар. Так или нет?
– настойчиво заявил директор.

Лоб Главного покрылся потом, он снова огляделся, и тут вскочил Виталий Анатольевич, старший инженер по радиационной безопасности:

– Инцидент 3-го уровня, Силан Давидович, не приводит к выбросу радиоактивности и не несет никакого риска для населения. Но большое внешнее воздействие, например, падение современного пассажирского лайнера на здание установки или достаточно мощный взрыв, произведенный террористами, может вызвать разрушение установки и выброс радиоактивности.

– Но выброс будет небольшой, меня же так убеждали?

На этот раз директору ответила Любовь Сергеевна, с неуместной улыбкой:

– Силан Давидович, в этом случае только некоторая часть населения получит дозу, превышающую допустимый предел.

Силан Давидович ударил своей маленькой, но могущественной ручкой по столу, поглядев в сторону зама по научной работе:

– У нас тут ученые собрались или артисты? Что значит - "некоторая"? Сколько? И... кто именно?

Любовь Сергеевна покраснела, но ее выручил Виталий Анатольевич:

– Жители одного квартала, человек двести-триста.

Молчание. Егор Кузьмич делает знак директору, приглашающий его продолжить.

Силан Давидович подошел к дверце шкафа, где покоилась любимая скрипка, провел пальцем по стеклу и произнес, глядя на отражение в стекле озабоченно-внимательных лиц своих подчиненных:

– Так вот, именно такая неприятность по поступившим сведениям (все смотрят на Егора Кузьмича) может случиться.... и у нас...

– Что? Самолет упадет?
– это мог "сморозить" только Тенгиз Гелиани, главный теоретик и главный остряк института. Любовь Сергеевна от страха вскочила с места:

– Как это? Не может быть!

Кто-то засмеялся. Егор Кузьмич укоризненно взглянул на директора - что это, мол, у вас за вольности? А вслух сказал, уперев взгляд быка на все еще стоявшую Любовь Сергеевну:

– Ожидается террористический акт, вероятно, с подрывом тротила около реактора.

Воцарилось молчание. В тишине громко прозвучал звонок стационарного телефона, который заставил многих вздрогнуть. Незаметно и совершенно бесшумно в створе дверей появляется Светик. "Силан Давидович, срочная телефонограмма от отца..."

Теоретик Гелиани тихо шепчет своему соседу: "Вот, дождались - отец мафии предупреждает".

– Какого отца?
– не понял сразу Силан.

– Батюшки Мефодия, из церкви.

– Ах, да...

На Силана Давидовича смотрели нарочито безразличные глаза его подчиненных.

– Света, скажи, пожалуйста, батю... этому Мефодию, что у директора важное совещание, но он ему обязательно позвонит... позднее...

– Хорошо, Силан Давидович.

Светик также тихо исчезла, но на этот раз не без мимолетной милой улыбки, предназначавшейся всем одновременно. Виктору Селезневу эта улыбка напомнила вдруг появляющуюся неожиданно в Интернете обнаженную девушку, обещающую "незабываемый, виртуальный интерактивный секс на сайте".

Силану Давидовичу понадобилась минута, чтобы придти в себя после некоторой неловкости от несвоевременного звонка отца Мефодия. Причина неловкости крылась в том, что Силан Давидович знал об осведомленности своих подчиненных относительно его совместных походов со святым отцом в сауну Синюгина, знал, но не мог прервать своего знакомства с батюшкой - близость церкви к научным и околонаучным делам всячески поощрялась Синюгиным, и, что важнее, губернатором Раскатовым.

– Террористический акт, - резко вставил Егор Кузьмич, - направленный на дестабилизацию обстановки в городе и панику.

– Да кому это нужно?!
– вспылил вдруг главный теоретик, самый молодой из присутствующих, хотя и ему уже перевалило за сорок. Он был из того потерянного для науки поколения людей, начало самостоятельной жизни которых совпало с ползучей капитализацией общества. И только единицы не ушли в коммерцию. Тенгиз был среди них.

– У нас нет нью-йоркских небоскребов, и президент не в нашем городишке заседает, - продолжил Гелиани.

– Не так вы запоёте, молодой человек, если это случится.

– А когда этого можно ожидать?
– несколько испуганно спросил Федор Игнатьич, старейший хранитель спецматериалов на установке.

– А тогда же, когда и удара молнии во время грозы - в любое время, - Егор Кузьмич почувствовал возможность показать этим технарям, что не только они все знают.

– Вероятность попасть под удар молнии - десять в минус шестой, т.е. один раз за миллион лет, - ехидно вставил Гелиани.

– Не время для шуток, товарищ, - отреагировал фээсбешник.

– Это - не шутка. Это - факт. И я Вам не товарищ, - отпарировал теоретик.

Егор Кузьмич смолчал, директор осуждающе посмотрел на Гелиани. Тот не отвел глаз, и даже чуть вскинул голову, как бы показывая готовность отстаивать свои утверждения.

– А у Потапова в прошлом году дядю убило молнией, прямо на улице, - не к месту вставила Любовь Сергеевна..

– Что же мы можем предпринять? - спросил директор. Этот вопрос предназначался, прежде всего, Егору Кузьмичу.

– Предпринимать будем мы... Повторяю - мы! А к вам, ко всем одна просьба - ни слова никому, особенно своим женам...