Чтение онлайн

– Ну, уж и успокоил - "во время Конференции". Лучше бы уж сейчас.

– Ну-ну, не каркай. Кстати, другим это не говори.

– Ладно, молчу. Между прочим, я не академик, а членкор. Ты всегда меня этим конфузишь перед коллегами.

– Будешь еще, ...если будешь... Ну, всего, как там ваши зарубежные друзья говорят - "хэпи вик энд?

– Уик энд, Егор Кузьмич. Пока!

Принес из ночи темных колебаний

Амон на крыльях ядерный рассвет.

(Свободный перевод из ассирийского культа Апокалипсиса)

ГЛАВА II Роковая суббота

На пульте управления лазерно-ядерного реактора ЛЯР-2 стояла обычная атмосфера раннего утра. Это время считается у операторов самым трудным - бороться со сном уже не хватает сил, но уснуть по-настоящему не дает чувство долга. Половину времени глаза пытаются смотреть на привычную картину разноцветной панели приборов и мнемосхем, другую половину мозг проваливается в глубокую дремоту. Опущенная вниз голова (в худшем, (или лучшем?) случае лежащая на сложенных руках, как на подушке) - это дремотная часть. Неожиданное вскидывание головы и взгляд на панель мутным взором - это вторая часть шизофренического состояния оператора ядерного комплекса. Шутник Гелиани написал по этому поводу "научный" трактат, в котором доказывал, что соотношение временных фаз "бодрствование - дремота" составляет у операторов мужского пола 0.33, а у операторов противоположного пола - 0.47. Значительно большая продолжительность бодрствования у женского персонала объясняется отнюдь не их повышенной бдительностью, а тем, что вид спящего мужчины при живой женщине приводит последнюю в состояние гневного возмущения. Трактат предназначался бы стенгазете, будь это в добрые советские времена, но и тогда бы до этого дело не дошло - секретарь партбюро приказал бы уничтожить пасквиль на "добросовестных и высокоморальных работников реактора".

В пятом часу утра начальник смены Журавлев-Журавль разбудил дремавшего инженера-физика Шашкова:

– Женя, смот-тт-ри внима-аательно за параметрами - я схожу в соседнюю комнату, сон прог-г-гнать. "Соседней" они называли небольшую клетушку, в которой можно было приготовить кофе, чай и пр.

– Идите, Всеволод Анатольевич, все будет путем, - ответил Женя, зевая. Он был самый молодой в смене, а Всеволод Анатольевич уже проработал шесть лет. Журавль еще раз внимательно взглянул на панель, отметил про себя, что параметры запаздывающего генератора (ЗГ) в норме и стабильны, так что нечего опасаться его отказа. А отказ ЗГ может привести к неприятностям - ведь вечерней сменой Романова по распоряжению главного инженера была отключена система автоматического слежения за его состоянием (САС) - чтобы не допустить остановки реактора при незначительных нарушениях работы задающего генератора.

– Женя, будь особенно внимателен к ЗГ, - и Журавль бесшумно закрыл за собой дверь.

– Ништак, прорвемся!
– крикнул вслед Евгений.

– Ой, что-то я задремала, - от возгласа инженера проснулась Зоя Владимировна, инженер-приборист. Она "кимарила" на старой кушетке, которую когда-то выкинули на свалку из гарнитура директора, освобождая его кабинет для новой финской мебели, на которую ушла сумма, равная годовой зарплате всей реакторной смены. Проснувшись, она подняла упавшую на пол книжку.

– Что это вы читаете, Зоя Владимировна?

– А, это... Интересная книжка - детектив про катастрофу на одном ядерном объекте.

– Такого после Чернобыля и Фукусимы больше не будет, все меры приняты.

– Дай-то бог! Женя, как там ЗГ? Нуль не ушел?

– Не-е, стоит как ...у солдата!

– Не похабничай, Женечка. Это тебе не идет. Только вот беспокойство с этим отключенным САС. Давно надо бы сменить компьютер на пульте. У меня дочка секретаршей у зама, так у них....

– Да ладно, Зоя Владимировна, я вам лучше анекдот расскажу: Приходит мужик к психиатру. Тот спрашивает: "На что жалуетесь?". "Понимаете, доктор, я - персональный компьютер". Доктор - "Понимаю. Бывает". "Но дело в том, что моя операционная система глюкнулась". Доктор: "Ну, батенька, это не ко мне - обратитесь к системному администратору". Ха-ха-ха!
– Женя всегда первый смеялся над своими анекдотами.

Зоя Владимировна молчит и глядит на большие круглые часы над пультом. "Скоро смена". На часах было 4 часа 41 минута. Глаза у Зои Владимировны опять начали слипаться...прямые линии мощности на мониторах, казалось, прыгали вверх-вниз. Голова опустилась... Уже засыпая, Зоя Владимировна собралась что-то сказать Жене, но не успела....

– ------------------------------------------------------------------

Не более удобно это время и для дежурства сотрудников ГИБДД. Въезд в город Вязна - по единственной дороге, которая носит странно звучащее ныне имя "Путь к коммунизму". Уже полвека мчатся автомобили, личные, общественные, государственные и ворованные по "пути к коммунизму" и обратно, не видя его и не думая о нем желанном. Разве что древние старожилы, ныне кривоногие младшие научные сотрудники 50-х и 60-х, в своих воспоминаниях на вечерах едва сохранившейся памяти создают виртуальный коммунизм того времени, путая, как говорил герой знаменитой кинокомедии, "личных баранов с общественными": простосердечно считая утехи своей молодости выдающимся достижением социализма.

Кроме узкого перешейка, по которому каторжанами 40-х годов была сделана насыпь из булыжников, а позднее проложен бетонный "путь к коммунизму", весь город почти кольцом окружает озеро Мутное, с берегами либо пологими и сильно заболоченными, либо крутыми и заросшими густым лесом. Вода же в озере удивительно чистая, прозрачная, потому что питается озеро донными ключами. Слишком умные научные сотрудники предпочитают воду из озера воде из-под крана, откуда давно уже сливается 50% раствор окиси водорода в окиси железа. Первоначально, в средние века, как утверждают местные краеведы, озеро называли "Смутным", потому как одно время на разных берегах располагались противоборствующие стороны Смутного времени Руси - продажные бояре Лжедмитрия и народное ополчение Минина и Пожарского. Постепенно буква "С" стерлась из памяти народа, как стерлись все обиды, нанесенные ему злыми феодалами, иноземными захватчиками и отцами родными (совсем недавно в один день были стерты сразу три буквы С - и ничего!). И стало озеро Мутным, постоянно вызывая один и тот же вопрос у заезжих ученых и туристов: "Почему же "мутное"? Оно ведь такое прозрачное!". Находчивые экскурсоводы отвечают на это: "Так ведь это раньше оно было мутным, а недавно почистили!"

На узком перешейке "пути к коммунизму" стоял и стоит (и будет стоять!) пост ГАИ (теперь ГИБДД, в будущем, наверное, АОБДБ - акционерное общество безопасного дорожного бандитизма). В ночь, когда на пульте ЛЯР-2 дежурила смена "Журавля", дежурным постовым пришло сообщение о повышении бдительности ввиду возможного въезда в город "нежелательных элементов". Приказывалось проверять документы у всех авто, а в такси и автобусах - у всех пассажиров. Предлагалось найти повод для задержания подозрительной машины.

С этой минуты гаишники лейтенант Михайлов и сержант Степанюк не заходили в уютное помещение поста, напряженно вглядываясь в приближающиеся к городу авто. К счастью, их было немного - дачники из областного города не ездили в Вязну (там и своим-то не хватало земли для дач); в пятницу вечером пост проезжали чаще в обратном направлении - из города. До десяти часов вечера проезжали мимо поста намеренно замедлившие скорость скромные "копейки" и "девятки", серебристые "ниссаны", нахальные "ленд-роверы" и "гранд-чироки", другие иномарки, и парочка громыхающих "москвичей". В машинах сидели дачники, поместья которых располагались вне города, на месте близлежащих деревень, теперь уже бывших. Точнее говоря, в поместья ехали только владельцы джипов, а водители малолитражек везли своих жен, детей или любовниц в скромные домики на шести сотках, где приезда хозяев с негодованием ждали жирные сорняки на грядках морковки, свеклы и клубники, а сами хозяева ждали сюрпризов созерцания нового цветка сиреневой розы. Уже после десяти часов, когда стемнело (вечер выдался пасмурным), "Волга" синего цвета с одним водителем промчалась мимо поста, не снижая скорости. Сержант Степанюк начал было свистеть и приказал жезлом остановиться, но водитель продолжал движение с той же скоростью.

"Пусть дует - остановил подчиненного лейтенант. Навстречу машин нет, а проверять нам приказано только на въезде". Синяя "Волга" без пассажиров быстро скрылась за поворотом.

До полуночи только одно авто - пустой фургон, перевозящий ежедневно в столицу продукцию научно-производственного объединения "Инновационный Проспект", въехало в город. Гаишники дотошно исполнили команду начальства, немало удивив водителя и экспедитора - их давних знакомых. "Никак ЧП какое-то?" - спросил водитель. "Давай, проезжай, а то твоя мусенька заснуть не может" - грубо пошутил лейтенант, не ответив на вопрос. "Понятно - государственная тайна. Неспокойной ночи, менты!" - и фургон удалился в сторону города.

После полуночи движение полностью замерло. Милиционеры по очереди уходили в закрытое помещение поста, обогреваемое электрическим масляным радиатором. На столе стоял большой термос с чаем. Где-то между двумя и тремя часами, в наиболее темное время летней ночи, к посту приблизился микроавтобус. Машина вдруг неожиданно затормозила у поста без жеста Степанюка, который в этот момент бдел на шоссе. Тот от неожиданности схватился за кобуру, но по характерной окраске сразу узнал хорошо знакомый автомобиль института, предназначенный для перевозки радиоактивных материалов. За рулем как обычно сидел сотрудник отдела хранения драгоценных и радиоактивных материалов (ОХДиР) Василий Семеныч Серый, или для многих - "дядя Вася".