Наукоград:авария
Шрифт:
Он приоткрыл дверь машины и оказался как раз под светом фонаря. Это был человек средних лет, с круглым лицом и широким лбом, начинающий лысеть. Несмотря на светлую кожу и рыжие волосы, глаза у дяди Васи были карие. Сейчас они смотрели на сержанта из-под рыжих густых бровей внимательно и, как казалось тому, несколько настороженно. Сержант не любил машину Серого и его самого - он боялся радиации, этого зловещего знака, похожего на черные лопасти вентилятора на желтом фоне. Круглое неприятное лицо дяди Васи было само похоже на этот знак. Но хочешь-не хочешь, а останавливать и проверять сопроводительные документы у этого "дяди" было всегда необходимо.
"Чего это он сам остановился?
– подумал сержант, - Еще начнет какую-нибудь байку рассказывать, это у него бывает. А потом помирай от рака".
– Привет работникам большой дороги!
– дружелюбно поздоровался Серый.
– Ладно, давай быстрей свои бумаги.
Из теплой будки вышел лейтенант:
– А, радиация приехала. Чего это ночью возите? И почему без сопровождения?
– Салют, товарищ лейтенант. Тут, понимаешь, такой груз, что лучше бы поменьше людей рядом было. Понимаешь, надеюсь?
– Предупредить надо было заранее, - проворчал лейтенант.
И не взглянув на бумаги, которые уже достал водитель, продолжил: - Ладно, уе..ай быстрее. Нам главное сегодня досмотр въезжающих машин. Гладкой дороги!
"Лейтенант, вероятно, тоже боится радиации, - подумал сержант. Хорошо!"
Машина отдела ОХДиР немедля тронулась в путь. "Досмотр, значит. Ну, что ж, смотрите, - констатировал про себя Василий Семеныч и, заведя свободную от руля правую руку за спину, потрогал резную рукоятку пистолета ПМ в широком потайном кармане под пиджаком. Патрон был в затворе, а пистолет - на предохранителе...
– ------------------------------------------------------------
Водителем "Волги" синего цвета был Сергей Романов - начальник смены установки ЛЯР-2. Это он должен был сейчас сидеть в зале управления установки, отрабатывая свой долг Журавлю. Сергей вел машину быстро и нервно, сосредоточенно глядя вперед, но едва ли хорошо видя дорогу. Нет, он не был пьян, он не был расстроен смертью дяди, которого у него никогда не было. Он спешил на свидание...
В лобовом стекле машины перед ним разворачивалось не полотно шоссе, а история его поздней и драматической любви:
"В общем-то, банальная, как говорят, курортная история, для многих, но не для меня... Лето, Ялта, мне 42 года. Я устал от многолетней, почти круглосуточной и очень ответственной работы по пуску новой, единственной в мире установки - гибридного лазерно - ядерного реактора, некоего аналога термоядерной бомбы, но с прицелом на мирные, фундаментальные исследования... Санаторий "Победа".... Поначалу меня раздражала громкая музыка из соседних номеров, пьяные компании днем и вечером. Я в одиночку ходил на пляж, один гулял по городу, не завязывая знакомств. Но атмосфера свободы и праздника, в которую был погружен этот город, постепенно завладела и моим, желающим тишины, умом:
"Ялта, где растет золотой виноград.
Ялта, где гитары ночами не спят.
Ялта, где так счастливы были с тобой
Там, где солнце палит,
И целуя гранит,
Шумит прибой, морской прибой" –
неслось со всех сторон.
Внимание начали привлекать женщины, особенно одна, отдыхающая в этом же санатории и живущая в комнате где-то на верхнем (четвертом) этаже здания; моя же комната была на втором этаже. Я встречал эту молодую, приятную и несколько таинственную особу всегда в обществе подруги, вероятно, делившей с ней комнату, и часто их сопровождал красивый черноволосый парень нагловатого вида, с грубыми манерами. Молодой женщине, казалось мне, была неприятна настойчивость этого ухажера, она постоянно старалась не быть рядом с ним. И первое, что возбудило во мне ревность (именно сначала ревность, а не любовь) - это возникшее желание не дать этому развязному типу и наверняка бабнику добиться взаимности очаровательной соседки".
Сейчас, глядя в переднее стекло машины, Сергей старался подобрать слова для описания образа Людмилы (так звали его любовь, последнюю и самую безумную), так как слово "очаровательная" не подходило - очаровательной могла бы быть какая-нибудь принцесса из сказки, или актриса на сцене или в кино. Даже теперь, после всего, что было, он не находил нужных для этого слов.
"Людмила была привлекательна и лицом и правильными пропорциями фигуры, говорила мягким, тихим голосом, со вкусом одевалась, но таких женщин было немало. Объективно и беспристрастно рассматривая ее фотографии, ее нельзя назвать красавицей. Но что-то было в ней, чего я не мог никогда объяснить: почему-то именно она показалась мне той женщиной, которая может осчастливить своей любовью преданного и чуткого мужчину, а грубая скотина только сломает ее жизнь..."
Вспышка света вывела Сергея из задумчивости - мимо него, навстречу, едва успев вывернуть влево, промчался фургон научно-производственного объединения "Инновационый Проспект". Сергей большей частью держался левой стороны - поток машин шел в том же направлении и, как правило, с меньшей, чем у Сергея, скоростью. "Я что? Хочу умереть?
– как-то спокойно подумалось Сергею, - глупость. Она ждет". Он вновь попытался сосредоточиться на дороге.
– ------------------------------------------------------------
Прошло минут десять с момента разговора с сотрудниками ГИБДД на посту "Пути к коммунизму", когда Серый немного снизил скорость и начал приглядываться к километровым столбам. Наконец он остановил машину, и, вытащив из бардачка карманный фонарь, посветил им в сторону кустов с правой стороны шоссе, несколько раз погасив и вновь включив свет. Из кустов вышел человек с большим портфелем в левой руке. По тому, как были перекошены плечи, груз в портфеле был не легкий. Правая рука была опущена в карман длинного плаща.
– Дядя Вася?
– тихо произнес человек с южным акцентом, продолжая держать правую руку в кармане.
– Карим?
– полувопросительно ответил Серый, и открыл правую дверцу машины.
– "Звезда зажглась на Востоке". Приветствую тебя, дядя Вася. Товар с тобой?
– Как условлено. В задней части автобуса. Сейчас разблокирую замок двери. Серый вылез на обочину, предварительно что-то включив под панелью.
Карим задом попятился за автобус, не сводя глаз с Серого. Тот криво усмехнулся:
– Не доверяешь?
– Это мое дело, дорогой. Миллионами не бросаются. Стой около двери.
Зайдя за машину, Карим поставил портфель на землю между ног, открыл заднюю дверцу микроавтобуса левой рукой, освободил, наконец, свою правую руку и извлек из левого бокового кармана небольшую коробочку с кнопками и дисплеем. Включив, поднес ее к цилиндрическому контейнеру размерами около 30 на 40 сантиметров с наклеенными знаками радиационной опасности и другими предупреждающими надписями. На дисплее начался быстрый отсчет, и через минуту-полторы счет остановился на четырехзначном числе. Карим сверил число с числом на бумажной пометке, приклеенной к прибору-коробочке. Утвердительно кивнув головой в сторону Серого, наблюдавшего эту процедуру со странной ухмылкой, Карим убрал коробочку и захлопнул дверь багажника.