Чтение онлайн

Я стояла и не могла пошевельнуться от омерзения, нахлынувшего негодования, гнева. Однако гордость победила. Пока меня не заметили, тихо пятясь, отошла и выскользнула в подвернувшийся проход, занавешенный тканью.

Холод сковал меня. Я не чувствовала тела, однако продолжала идти вперёд, не понимая куда.

С самого начала я знала, что из поездки не выйдет ничего хорошего, что браки у знатных родов редко заключаются по любви, что жизнь не так проста, и всё же осколки разбившихся надежд разрывали изнутри. В груди терзала боль, меня будто жгли огнём, однако слёз не было. Ни одна слезинка не сорвалась. Только горькая мысль, что юность, наивность, надежды остались где-то там, среди колонн, где притаились любовники, отдавала болезненным пульсом в висках.

Внезапно раздался кашель и грубый, невежливый голос:

– Что вы здесь забыли?

Рыжеволосый, коренастый мужчина в добротной, богатой одежде, но не гхарт, вышел из тени, преградив мне путь. Смотрел он с любопытством и неприязнью. Но сейчас меня уже никто не мог ранить или задеть.

– Так-то в Тринаре встречают гостей? – Вскинула голову. – Почему нет сопровождающих, охраны? Я донесу о неуважении Сиятельному Марготу.

Стоило пригрозить, незнакомец, смотревший с негодованием, опустил голову и почти через силу произнёс:

– Я провожу вас.

– Ты не гхарт!

Хотела развернуться, чтобы уйти, однако внимание привлёк белый шарик, сверкнувший в руках незнакомца. От удивления у меня округлились глаза.

Незнакомец же крепче сжал жемчужину, служившую у тринарцев оберегом от нечисти, в ладони и спрятал руку за спиной.

Он что, боится меня?

– Княжна! Княжна! – донеслись крики откуда-то из перехода. Рыжий слуга выдохнул с облегчением и, выставив передо мной кулак с жемчужиной как щит, отошёл с дороги.

Ко мне спешили лиера Свена и охрана. Фух, не придётся бродить по чужому замку, натыкаясь на неприятных персон, однако прежде чем успела отозваться, услышала тихое бормотание рыжего незнакомца:

– Ила тебе, ведьма, а не моя сила! Ила тебе, ведьма, а не моя сила!

Покосилась на него, а он, очертив на груди защитный круг, бросился удирать.

Не знаю, что сегодня со мной происходит, да это уже и не важно.

Завтра я проснусь другой – снежной девой. И больше никто не посмеет мне причинить боль!

Сопровождая меня до покоев, Свена молчала, однако внимательно наблюдала за каждым моим действием.

– Устала, – войдя в комнату, я потянулась к браслетам, державшим на затылке локоны, и стянула первый из них, не глядясь в зеркало.

– Сейчас помогу, княжна. – Свена метнулась ко мне и стала помогать снимать украшения. Мы молчали, но обращение «княжна», подчеркнуло, что отныне моя жизнь изменилась. Я изменилась. Да и какое я дитя, если ношу ребёнка под сердцем… Теперь я женщина, почти мать, которая несёт ответственность за себя и за малыша, потому что беспечная жизнь рухнула из-за нескольких мгновений доверчивости, слабости.

Перед глазами встала парочка суетящихся любовников… Грудь сдавило, и на миг мой разум помрачился.

А ведь достаточно нескольких капель настоя горемычки, чтобы изменить судьбу!

Представила, как с жадностью выпиваю горьковатое снадобье и избавляюсь от последствий своей глупости…

«Грех на душу возьму, а счастья не найду», – почти сразу же осадила себя. С ребёнком или без него отец будет добиваться цели. Поэтому это ничего не изменит. Грустно усмехнулась и, придя в себя, услышала нашёптывания Свены:

– Княжна, вы были самой красивой. С вас не сводил глаз гхарт…

– Замолчи, – оборвала её, строго посмотрев. И даже Вайра притихла в углу, прижимая моё снятое платье к груди.

В эту ночь я не могла уснуть, зато имела возможность побыть наедине со своим горем, мыслями; могла не таить горячих слёз… Свена, как чувствуя, что что-то произошло, наведывалась со свечой, проверяя, на месте ли я?

Она кралась тихо, но я знаю её с детства, поэтому при малейшем шорохе закрывала глаза.

Надо пережить боль, вытравить из сердца глупые эмоции, научиться жить разумом, как наставлял отец, а отца – его дед. Это больно, но необходимо. Вот только перерождение столь мучительное, что хотелось выть в голос.

Я любила Роберта, но мои чувства оказались ему ненужными. Он жестокий глупец. И всё же я сама виновата, что доверилась недостойному человеку, пленившись его красотой, широтой плеч, волнительным тембром голоса…

Много я передумала за эту ночь, успокаиваясь расслабляющим ароматом набитого травами шелкового саше, и когда изгрызла себя, извела до опустошения, Светлая наконец-то сжалилась, подарив мне сон…

Громкие мужские голоса вырвали из желанной безмятежности, напугали.

Не понимая, что происходит, почему все суетятся, я скинула меховое одеяло и выбежала в соседнюю комнату.

Прикрывая глаза и щурясь от дневного, яркого света, я разглядела отца, брата. После бессонной ночи, непомерных возлияний, они выглядели утомлёнными. Но в отличие от Леонида, покрасневшие из-за недосыпа глаза отца горели торжеством.

Оглядев меня, он вскинул голову и махнул рукой, выгоняя из покоев Свену и Вайру.

Они покорно ушли. В комнате остались я, он и брат.

– Лиэн! Поздравляю! Разногласия улажены, ты выходишь замуж!

Я застыла, сжав пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

– Одарённая красавица… – Отец горделиво ухмыльнулся. – С каплей древней крови… В старомодном платье и с дурацкой причёской покорила сердце Сиятельного Маргота. Он хочет, чтобы такое сокровище осталось при тринарском дворе. Считай, дорогая дочь, я тебя удачно пристроил.

– Я не пойду за гхарта Роберта, – отчеканила упрямо, впервые позволив себе перечить отцу.

Брови сурового князя недовольно сомкнулись, однако на губах осталась довольная улыбка. Видимо, оценил, что я оперилась и отрастила коготки. Кричать не стал. Зато подошёл ближе и тихо, почти мурлыкая, зашипел:

– Он ничего не решает. Это воля Маргота! А стоит сумасбродному гхарту обидеть тебя, ему несдобровать! Магрот не даст ему терзать лакомый цветочек.

– Это бесчестье! – воскликнула я, сообразив, к чему клонит отец. От омерзения подступила тошнота. Прежде я бы впала в истерику, но сейчас оставалась в хладнокровной ярости. И то ли ещё будет, если останусь в Тринаре!