Чтение онлайн

Свена и Вайра ехали со мной, однако боялись сказать слово в присутствии меры Фаоры, которую отец уговорил поехать с нами, чтобы сберечь «благословенного внука», хотя ещё недавно он называл ребёнка не иначе как позором и мерзким отродьем.

Мне было ужасно стыдно перед двором, охраной, слугами, а особенно почему-то перед целительницей, которая иногда поглядывала на меня сквозь полуоткрытые веки.

– Вы знали, да? – набралась храбрости заговорить с ней, когда Вайра и лиера Свена на привале вышли прогуляться.

– Конечно, – кивнула мера Фаора. Весь путь она делала вид, что слаба и дремлет от усталости, однако сил в ней больше, чем во мне.

Я закусила губу, пытаясь придумать, как разговорить её, только уверена, что хитрить с мерой Фаорой без толку, поэтому набралась храбрости и спросила прямо:

– Вы знаете будущее?

– Знаю.

– Скажете?

– Дар матери не даст тебе пропасть.

Огорошенная услышанным, я притихла. Сомнения по-прежнему одолевали, но хотя бы появилась надежда. Но верно ли я растолковала слова?

– Он у меня слабый.

Мера Фаора приподняла седую, тонкую бровь.

– Вы отказались учить меня и...

У кареты раздались шаги, дверца открылась.

– Князь приказал не останавливаться на ночь. Он спешит, – пожаловалась лиера Свена и, кряхтя, стала забираться в карету. За ней Вайра.

– Кому суждено – никогда не опоздает, – тихо усмехнулась мера Фаора, но её услышала, кажется, только я. Широко распахнула глаза, надеясь, что она ещё что-нибудь скажет, но целительница сделала вид, что крепко спит.

Лиера Свена и Вайра обрадовались и стали тихо перешёптываться, иногда с опаской поглядывая на нашу попутчицу.

* * *

Вблизи столицы нам было нечего бояться, тем более что охрана наша достаточно многочисленна. А ближе к границе путь не так безопасен.

Когда начало смеркаться, лиера Свена и Вайра занавесили окна и стали молиться, чтобы тёмные твари не нападали на нас.

Мера Фаора поглядывала на них с насмешкой. Мне нравилась её выдержка. И я бы хотела хотя бы отчасти быть как она.

– Расскажите что-нибудь интересное, пожалуйста, – обратилась к целительнице, которая, наверно, тоже устала от тряски и однообразной тишины, перемежающейся разве что скрипом колёс да фырканьем лошадей.

Лиера Свена метнула в меня сердитый взгляд, едва ли не шикнув. Она считала целительницу последовательницей опасного Мрака и, если бы с детства не занималась моим воспитанием, считала бы и мой дар грешным.

Мера Фаора откинула голову на мягкую спинку сидения, сложила холеные руки на коленях замком и вполголоса заговорила:

– Когда-то Знающие были столь сильны и талантливы, что люди перемещались через расстояния порталами.

– За их грехи на люд обрушились исчадья Тёмного! – проворчала наставница сквозь зубы.

– Главный людской грех – глупость.

– Истребить скверну под корень – и беды пройдут.

– Так говорят те, кто здоров и бодр, пока дело не касается жизни и смерти. – Каждое размеренное слово меры Фаоры звенело в тишине и отчеканивалось в моей памяти.

– Уважаемая, а сколько вам лет? – Не удержалась Вайра, за что получила от лиеры Свены пинок по ноге.

– Так много, что уже и не помню, – ответила целительница.

– А каково это — быть Знающей? – Любопытная служанка морщилась от боли, но продолжала задавать вопросы. Мне тоже было интересно.

– Это поймёт только Знающий. – Общаясь в полумраке, мы плохо видели друг друга, но я была уверена, что мера не сводила с меня глаз. – Их почти не осталось. Те, что рождаются, слабые. Но даже те крохи, что есть, могут творить чудеса.

– За чудеса приходится платить жизнями, – проворчала лиера Свена, намекая на судьбу моей матушки.

– Жизнь – великодушный дар щедрого сердца, – возразила мера.

Её слова зацепили меня до глубины души. Я подалась вперед, вглядываясь в серые, почти бесцветные глаза целительницы, светившиеся умом и лукавством.

– Дар? – разум обожгла догадка… Она показалась такой страшной, невозможной, что не могла быть правдой. Поэтому я уточнила: – То есть Знающий может отдавать тому, кого исцеляет, не только свою силу, но и жизнь? Однако, если исцеляемый не примет, то…

Губы меры дрогнули в едва уловимой усмешке.

Я впала ступор. Единственный, ради кого мама могла пожертвовать собой, это отец. И он… Он принял жертву, её жизнь, чтобы выжить самому?

Нет, этого не могло случиться! Отец очень любил маму… И вообще, почему мера Фаора заговорила об этом? Она не может знать историю нашей семьи!

Меня разрывало от догадок. В груди поселилось грызущее сомнение, хотелось расспросить Знающую, но я терпела до следующего привала, случившегося только на рассвете.

– Вы видите и прошлое? – Улучив подходящий момент, вернулась к разговору.

– Не задавай глупых вопросов, – отмахнулась мера, но её взгляд окончательно убедил, что я поняла намёк верно. Это так расстроило, что я замкнулась.

– Лиэн, девочка моя, тебе дурно? – Лиеру Свену напугала моя бледность. – Хочешь воды с мёдом? Отвара? Булки? – Она засыпала меня раздражающей заботой, когда я больше всего нуждалась в тишине, чтобы осознать жестокую правду, оказавшуюся ещё одним суровым ударом.

Я понимала матушку, любившую отца. Я бы тоже, не задумываясь, сделала всё возможное, чтобы помочь брату. Вот только принял бы Леонид исцеление, ценою в мою жизнь? А отец принял…

Весь день я молчала, пока наш обоз не пресёк приграничный горный хребет, и за окном не раскинулись обширные предгорья Тринара.

Тоскливый сизый туман, походивший на чад из пасти древнего дракона-великана, окутывал безграничные каменные пустоши и горы, покрытые снегом. Стоило представить, что мне придётся жить в этом суровом, чужеродном краю, лишённом виноградников, полей, привычного изобилия, накрыла гнетущая тоска.

«Что же ты наделал!» – мысленно обращалась я к гхарту Роберту, виновнику моих бед и жестоких открытий.