Не дразни меня
Шрифт:
– Да, хорошо, мам. А у тебя?
– интересуюсь осторожно.
– Ну, хоть у тебя все хорошо. Я за тебя так рада, - проговаривает без особого энтузиазма.
Повернув голову к окну, я бездумно гляжу на проплывающий мимо городской пейзаж.
– У вас что-то случилось?
– Все по старому. Твой отец пьет третий день.
– С ним ведь уже такое случалось?
– Случалось, да, - усмехается горько, - Когда его склады жгли и Марата убили.
Шевельнувшееся в груди чувство вины давит на легкие. Я так устала от него!
– Что на этот раз?
– Они никак не успокоятся, Яра.
– Кто?... Литовские?
– уточняю, перехватив направленный на меня взгляд Андрея.
– Кто же ещё? Твой отец говорит, что они подожгли новую партию автомобилей, которые пришли из Кореи.
– Мам...
– Они хотят разорить нас.
– Нет.
– Они нас ненавидят!
– Мама, если бы всё было так, как ты говоришь, то для чего нужен этот брак?
– Чтобы отвести от себя подозрения, Яра! И при этом продолжать нам вредить!
– восклицает пылко.
– Перестань.... они не станут заниматься такой ерундой...
– Откуда тебе знать?!
– Их даже в городе не было!... Они в командировке!
Увидев предупреждение в глазах охранника, осекаюсь. Чёрт!
– Чтобы обеспечить себя алиби?
– выдвигает мама версию.
– Господи.... это бред. Они не плохие люди, и не станут нарушать данные обещания.
– Литовские твари.
– Я не верю.
Скорбный вздох в трубке оседает тяжестью на сердце. Я все дальше и дальше от своей семьи и все меньше и меньше Турчатова.
– Прости, мам....
– шепчу тихо.
– Ты решила встать на их сторону, да?...
– всхлипывает она, - Как же он сумел переубедить тебя?
– Он не переубеждал....
– Ты простила ему смерть Марата?
– Мама, ну за чем ты так?
Какое-то время она молчит, я слышу ее неровное дыхание и внутренне корчусь от жалости к ней.
Она ведь никогда не была счастливой! Ни одного дня. Я не помню на ее лице радости и не помню нежности к ней отца.
Почему они всю жизнь вместе? В целях безопасности или по привычке?
– Не расстраивайся, - прошу я, - Завтра он протрезвеет. И всё станет по-прежнему.
– Только мне от этого не легче, - бормочет перед тем, как отключиться.
Убрав телефон в сумку, я ещё несколько минут смотрю прямо перед собой. Думаю о том, где я поступаю неправильно. Может, мама права, и я действительно плохая дочь? Возможно. Но ведь я не по собственной воле оказалась среди Литовских. Никто не спросил, хочу ли я замуж, и никому не было до меня никакого дела.
Мой муж мог оказаться монстром, как о нём говорили, мог насиловать, избивать и держать в подвале, и ни одна живая душа не узнала бы об этом. Никто не смог бы мне помочь.
Разогнав спазм в грудной клетке несколькими глубокими вдохами подряд, я сама себе улыбаюсь. Я больше не стану мучиться навязанным мне чувством вины.
Домой приезжаю почти в таком же расположении духа, в каком была до звонка мамы. Лишь в самом уголке сознание свербит перманентное чувство сожаления о том, что я сейчас гораздо счастливее её.
Под прицелом скептичного взгляда Ивана готовлю телятину и грибное рагу, которые по внешнему виду почти не уступают тем, что готовил кулинарный блогер. Надеюсь, и на вкус они не хуже.
А когда Адам пишет в сообщении, что почти приехал, быстро нарезаю свежие овощи для салата и поливаю их заправкой.
Успеваю вовремя.
Слышится хлопок входной двери и негромкие голоса Литовского и суслика. Его энергетика тут же заполняет дом и приятно покалывает мою кожу. Сердце пускается в пляс.
– Привет, - раздается за спиной, когда я вынимаю форму из духовки.
Прошибает насквозь.
– Привет. Ужинать будешь?
Он стоит на пороге в расстегнутом черном пальто и черной водолазке под ним. Заложив руки в карманы брюк, пристально на меня смотрит. Я плавлюсь как сыр на грибном рагу.
– Иди сюда.
Шаг, второй, третий, и я влетаю в твёрдое тело и вжимаюсь губами в колючую щетину.
Глава 30
Ярослава
– Что?...
– прячу улыбку за прикушенными губами.
На Адаме белая майка и простые хлопковые штаны. Выглядит немного уставшим и невыспавшимся. Обещаю себе, что не стану растягивать ужин на несколько часов - накормлю и отправлю спать. Ну.... или сначала... секс, а потом сразу спать.
Почесав шею, Литовский переводит взгляд с моего лица на тарелку перед собой.
– Ты попробуй!...
– восклицаю с обидой, решив, что он не верит в мой кулинарный гений, - Это вкусно!
– Сначала ты попробуй.
– Что?! Зачем?...
А потом меня осеняет догадка, и я прыскаю в кулак. Вот придурок!
– Думаешь, я цианистого калия туда подсыпала? Иван пробовал, и всё ещё живой!
– В его комнате подозрительно тихо.
– Конечно тихо!
– подхватываю слету, - Иначе он хрипел бы, стонал и катался по полу. Ешь, не бойся.
Губы Адама изгибаются в полуулыбке, кончик языка касается их уголка. Мне становится душно и жарко.
– Окей, - говорю я, подхватывая с его тарелки кусочек гриба.
Кладу его в рот и жую, глядя в насмешливые серо-зеленые глаза.
– Вкусно, - выношу вердикт.
– Я удивлен, что ты умеешь готовить. Где научилась?
– С детства на кухне крутилась, - отвечаю, отпив воды из стакана, - В этом ничего сложного, если есть желание.
Наконец, взяв в руки вилку и нож, он разрезает мясо на кусочки и начинает есть. Застыв, я жду его реакции.
Затем следует второй кусочек и третий, потом овощи и грибы. Я не выдерживаю.
– Как?
– Достойно.
– Вкусно? Тебе нравится.
– Нравится, да.
– Фух....
– Повезло мне с женой, - проговаривает вдруг, и меня с головы до ног заливает жаром.
Даже съязвить или перевести в шутку не могу - внезапно выросший в горле ком мешает.
Я жую молча, но всё время чувствую блуждающий по моего лицу взгляд Адама. Смотрю исключительно в тарелку, потому что боюсь, что по глазам поймет, что я влюбилась как кошка.