Не дразни меня
Шрифт:
На пилоне, установленном в самом центре круглого зала под тягучую музыку извивается девица, на которой из одежды только крохотный чёрные стринги. Адам и ещё двое мужчин, расположившись на диванах, наблюдают. Положив щиколотку одной ноги на колено другой, Литовский курит.
Ревность, взметнувшись гадюкой, хватает за горло. В ушах и голове звон.
Сука!... Переговоры?!
– Ярослава Евгеньевна, - бормочет перепуганный охранник.
– Вижу, дело и впрямь очень важное, - проговариваю, силясь улыбнуться, - Не стану отвлекать. Но Адаму Викторовичу передай, чтобы шел на хуй!
Оттолкнув его плечом, выхожу из зала и слышу его заплетающийся голос:
– Адам Викторович... ваша жена...
Прижав сумку к груди, перехожу на бег. Дыхания не хватает, перед глазами плотная пелена из непролитых слез, но я несусь со всех ног к лифтам и, добежав, истерически колочу кулаком по кнопкам.
Позади тяжелые быстрые шаги и вибрирующая яростью колючая энергетика.
– Не трогай меня!
– рычу, откидывая руку Литовского, когда он пытается коснуться меня.
– Угомонись!
– Не прикасайся!...
Хватает за рукав платья и резко разворачивает к себе. Замахнувшись, я ударяю по лицу. Ладонь горит огнем, но я собираюсь сделать это снова.
– Остыла, я сказал!
– рявкает, перехватывая запястье.
– Отпусти меня и вали к своей стрептизерке!...
– Дура...
Слез становится так много, что они всё же проливаются на щёки горячими ручейками. Моя слабость вызывает новый приступ бешенства.
Колочу его сумкой по плечу и пытаюсь достать ногтями до лица.
Господи, во мне столько едкой черной ревности, что, клянусь, я убить его готова.
– Ненавижу!... Какой же ты урод!
– Рот закрой, больная....
Очевидно, устав бороться, он обхватывает меня поперек туловища и, оторвав от пола, тащит в обратную сторону. Мимо входа в тот злосчастный зал, в самый конец коридора. Открывает ногой какую-то дверь и заволакивает меня в помещение, на самом деле похожий на кабинет.
Сваливает в кресло и возвращается, чтобы запереться изнутри. Я бросаюсь к нему с намерением выбраться наружу, но Адам без особых усилий отодвигает меня в сторону и впечатывает спиной в стену.
– Дай мне уйти, Литовский, - хриплю, окончательно выдохшись, Просто позволь уехать.
– Кто разрешил тебе спуститься?
На уровне моих глаз заросший щетиной квадратный подбородок и крупный кадык. В нос с каждым вдохом проникает запах его парфюма, кожи и табака. Ничего необычного, не считая того, что всего пару минут назад он наслаждался стриптизом в исполнении полуголой девицы.
Как часто он этим занимается?... И только ли этим?
– Я! Я разрешила! Я сама себе хозяйка!
– Даже так?...
Толкаю его в грудь, а в следующее мгновение чувствую захват на шее и болезненный укус на губах. Взвываю от бессильной злости. Сжимаю челюсти, пытаясь не пропустить его язык, но всего одно умелое нажатие большим пальцем в нужном месте, и мой рот открывается.
Сволочь!...
Барахтаюсь, трепыхаюсь, слишком быстро расходуя последние силы и, лишь когда обмякаю, Литовский позволяет сделать полноценный вдох.
– Успокоилась?
– Нет.
– И я нет, - проговаривает, прижимаясь ко мне каменной эрекцией.
Мое тело тут же отзывается сладким спазмом между ног и растекающейся по ногам слабостью.
– Тебя так голая шлюха завела? Ты после них всегда домой с кувалдой в штанах возвращаешься?
Его губы ярко красные, блестящие от моей слюны, изгибаются в порочной улыбке.
– Ревнуешь?... Ревнует моя змея?
– Ты издеваешься, Литовский? Тебе правда смешно?
– Правда?... Смешно.
– Ну так иди расскажи своим проституткам - посмеетесь вместе.
– Яра....
– обхватывает меня под подбородком и заставляет смотреть в глаза, - Это всего лишь шлюхи.
– Секс с ними не считается изменой, да?...
– шмыгаю носом.
– Какой секс? Я женатый человек.
Всматриваюсь в потемневшие зрачки и молчу. Если вымолвлю хоть слово, разревусь перед ним, как слабачка.
Я просто... просто умру, если он изменяет.
– Я обещал тебе верность?...
– спрашивает и, не дождавшись моего ответа, продолжает: - Обещал. Литовские слов на ветер не бросают.
– Зачем ты смотрел на неё?
– Я не смотрел. Блядь.... я даже не скажу тебе сейчас, блондинка она или брюнетка.
– Рыжая!
– Точно. Ашимов рыжую попросил.
Я не верю своим ушам. Он словно не о шлюшках говорит, а о кошачьем питомнике.
– Я.... запрещаю тебе ходить в этот клуб, - выговариваю четко по слогам.
– Ты мне что?...
– склонив голову набок, переспрашивает вкрадчиво.
– Запрещаю, - повторяю твердо, - Я не верю, что Ян тоже любуется голыми тёлками, и Лена закрывает на это глаза. Я не верю, Адам!
Он замолкает на целую минуту. Кружит глазами по моему лицу, подушечкой большого пальца касается уголка губ.
– Ему это не интересно.
– А тебе, стало быть, интересно?...
– И мне не интересно. Это бизнес, не более.
– Правда?
– кладу ладонь на его грудь, веду ею вверх и ныряю пальцами под воротник рубашки, - Ну, так закрой его... пожалуйста....
Серо-зеленые глаза вмиг пьянеют, рот приоткрывается, и моей скулы касается теплое дыхание.
– Ты охуела, Яра. В край.
Глава 38
Ярослава
Однажды, когда я ещё училась и жила в Европе, мне пришлось стать свидетельницей крайне неприятной сцены. Кэрол, девочка, с которой мы учились на одном курсе, увидела, как ее парень целуется с другой в своей машине.
Бросившись к ним, она вытащила несчастную из машины и таскала за волосы по асфальту, пока я не оттащила ее от воющей от боли девчонки.
Неверный бой-френд дал по газам и уехал, а мне пришлось провожать бьющуюся в истерике Кэрол в кампус. С тех пор мы сдружились, и я ещё не раз наблюдала подобные сцены сначала с одним её парнем, потом с другим.