Не дразни меня
Шрифт:
– Почему ты не сказала Литовскому? Он запретил тебе с нами общаться, да?
– Нет. Его дома не было...
Оглянувшись, мама сощуривает глаза, и я поясняю:
– Его телефон не доступен, а без разрешения меня сюда не повезли бы.
– Почему не доступен? Где он?
– Я не знаю, мам...
– отвожу взгляд, уже сожалея о том, что проболталась и дала ей ещё один повод ненавидеть Адама.
– Наверняка, уже завел себе кого-то на стороне... Урод.
– Мама!
– А что ещё? Ты же не думаешь, что Литовские могут быть верными и преданными? Тем более, ваш брак вообще фиктивный!
– Я не для этого приехала.
Отвернувшись, она обнимает себя руками и какое-то время молчит. Я тоже. Глотаю слезы, как никогда чувствуя пропасть между нами.
Она никогда не сможет принять и простить его. А никогда не смогу отказаться от кого-то одного из них.
– Прости...
– произносит тихо, - Но именно из-за них с нашей семьёй происходит всё это.
Не хочу спорить. Ругаться и доказывать что-то не имеет смысла. У каждого своя правда, и каждый в чем-то прав и не прав.
Похоже, я одна хочу мира, который никому не нужен.
– Яся!
– вдруг встрепенувшись, восклицает мама, - Там, кажется за тобой приехали!
Сорвавшись с места, я быстро подхожу к окну и вижу, что да, приехали. Во дворе переполох. Вдоль периметра рассредоточивается охрана.
– Чёрт!
Вынимаю свой телефон из сумки и принимаю входящий от Литовского.
– Ты что исполняешь, Яра?!
– Я не смогла дозвониться до тебя, - проговариваю ровно, беря во внимание невольного свидетеля нашего разговора.
– И поэтому свалила без спроса?! Ты в своем уме?
– В своем.
Крохотные вспышки за ребрами рискуют вот-вот разжечь пожар. Контролирую свое дыхание, чтобы не допустить этого.
– Отправляйся домой, я скоро приеду.
– Нет.
– Да. Делай, как я говорю.
– Я останусь здесь, с мамой.
– Я сказал, быстро вышла из дома и села в машину!
– металлические нотки в его голосе вспарывают и без того мое трещащее по швам самообладание.
Прижимая телефон к уху, скриплю зубами.
– Со своими шлюхами так разговаривай, ясно!...
– Не дразни меня, Яра. Села в машину и приехала домой!
Мама за моей спиной громко охает.
– Я приеду завтра или послезавтра. Как-нибудь проживешь эти два дня без меня!
– Яра!
– взрывается Адам, пуская по моему телу волну озноба, - Не заставляй моих людей ждать! Иначе я приеду сам и вытащу тебя оттуда за волосы!
– Не смей орать на меня, Литовский! Кто ты такой, чтобы так разговаривать со мной?!
– Яська....
– в ужасе лепечет мама, валясь в кресло.
– Мой отец в больнице! У матери давление!...
– продолжаю кричать в ответ, - Я могу побыть с ней или нет?!
– Нет! Я запрещаю тебе там находиться.
– Что?!... Да, пошёл ты!
– Ну, держись, блядь....
– усмехается недобро после небольшой паузы.
Глава 41
Ярослава
Я понимаю, что в очередной раз перегнула ещё до того, как Адам бросает трубку. Будут проблемы, и не маленькие.
Закусив нижнюю, губу поворачиваюсь к маме спиной. Она молчит, часто взволнованно дышит, но молчит.
– Он сейчас приедет, - проговариваю ровно, опасаясь ещё больше напугать её.
Если придется, вытащит меня отсюда силой. Увезет домой, качественно оттрахает, и я всё забуду.
Про то, чтобы остаться здесь на несколько дней - придумала на ходу, желая зацепить побольнее. Отлично получилось, я считаю. На самом деле я этого не хочу. Не тянет совсем сюда, и с мамой все сложно.
Стоя у окна, наблюдаю как с людьми Литовских переговаривается начбез отца. Его глухие короткие выкрики слышны даже мне. По ту сторону ворот сигналят.
– Мам, мне ехать нужно, - пасую я.
Боюсь, как бы дело до стрельбы с обеих сторон не дошло. Тогда всем договоренностям точно конец.
– Да, так будет лучше, - отвечает тихо, - Ни к чему эти проблемы. Если отец узнает - не переживет.
Я давно поняла, что в конфликте с Литовскими стала для родителей не козырем, как они надеялись, когда заключался этот брак, а помехой и отягчающим обстоятельством. Разочарование их логично, но не логично чувство вины, которое каждый раз скребет в моей груди.
– Дашь мне номер лечащего врача? Я завтра утром поговорить с ним хочу.
– Отправлю сообщением, - отвечает безразлично.
– Мам....
Вскинув взгляд, смотрит на меня исподлобья. В ее глазах нет ни эмоций, ни чувств, лишь безразмерная усталость и равнодушие. От жалости к ней давит в груди.
– Папу нужно лечить.
– Его лечат.
– От алкоголизма.
Хмыкнув, она отворачивается. Заправляет прядь волос за ухо и едко усмехается.
– Хочешь правду?
– Какую?
– Иногда я мечтаю, чтобы он умер.
– Мама!
– восклицаю я, но шока не испытываю.
Она не любит его. Если когда-то и были светлые чувства, то они давно потухли. Остались взаимное раздражение и досада. Но хотеть смерти отца своих детей - это моему пониманию не доступно.
– Я устала, Яська!... Каждый день как каторга!
– Поэтому я и говорю, что его нужно лечить от зависимости.
– Пусть лечится сам, если хочет, - машет рукой, - Я хочу покоя.
Сделав два шага, я склоняюсь и крепко обнимаю её. Положив руки на мои плечи, мама застывает. Холодная и неподвижная, как статуя.
Отец высосал из нее желание жить.
– Давай дождемся выписки из больницы и попробуем поговорить с ним.
Молчит.
Я целую ее в щеку и отстраняюсь. Нужно ехать. Меня ещё дома скандал ожидает.
– Пока, - прощаюсь, и взяв свою сумку, выхожу из дома.
Мама провожать меня не идет, а я и рада. Не хочу услышать очередную гадость про Адама.
Быстро одевшись в прихожей, выхожу из дома и в дверях сталкиваюсь с Ленькой.
– Ты как?
– Нормально. А ты?
– отвечаю с улыбкой, - Тебе ничего не было за тот... побег?