Чтение онлайн

– Да приди ты в себя, Яра!
– рыдает она, - Отец тоже!.. Он тоже разбился на машине! Сегодня на рассвете на Северном объезде.

Озноб тут сменяется липкой испариной. Тело пробивает дрожь. Сердце лежит в груди неподвижным камнем и сильно болит.

– Он был за рулем?! Куда он поехал?.. Зачем?

– Я не знаю! Но... у машины отказали тормоза... Слышишь, Яська!...
– шепчет задушено, - Тормоза! Так же, как у Марата!...

– Нет. Я не верю... Они обещали.

– Беги оттуда!

– Мама, я не верю!
– повторяю тверже, - Это не они!

Отключаюсь сама и откидываю телефон, словно ядовитую змею.

Нет, этого не может быть! Я не верю. Адам же обещал!..

Сползаю с кровати, в панике кружу по комнате, а затем, накинув халат, выбегаю из спальни. Ещё очень рано, он должен быть дома.

– Адам!
– зову охрипшим голосом, - Адам!...

В доме тихо.

Скатившись по лестнице на первый этаж, лечу в сторону его кабинета. Дверь заперта.

– Адам!..
– стучу кулаком, но очевидно, что там никого.

– Он покурить вышел, - проговаривает Иван за моей спиной.

Его лицо заспанное, но по глазам тут же понимаю, что уже в курсе. Смотрит на меня с сочувствием и жалостью.

Развернувшись, вихрем несусь в холл, а оттуда в тамбур. Толкаю тяжелую дверь, оказываюсь на холоде и только сейчас понимаю, что моё лицо мокрое.

Литовский тут. Стоя ко мне спиной в одних только боксерах, курит в открытое окно.

– Папа умер! Ты знаешь?!
– толкаю через забитое болезненными эмоциями горло, - Разбился на трассе... тормоза отказали....

Он оборачивается и пригвождает меня к полу тяжелым мрачным взглядом.

Знает.

Обхватив голову обеими руками, мотаю ею из стороны в сторону.

Нет!.. Нет, не хочу!...

– Яра....
– обнимает рукой мои плечи, - Это не я.

По обнаженным ногам ползет мороз. Меня всю колотит.

– Отвези меня туда!.. Скажи, пусть меня отвезут туда!..

– На трассу? Нет.

– Я хочу это видеть!
– выкрикиваю в его лицо, - Я имею право! Пусть меня отвезут!

Ярослава

Серый мутный рассвет плавно перетекает в пасмурное утро. Небо ещё с вечера заволокло свинцовыми тучами, и только сейчас с него посыпалась снежная крупа.

С каждым порывом ветра она ударяет в мокрое от слёз лицо и ощущается острыми ледяными иглами. Неплотно прикрыв дверь внедорожника, я кутаюсь в полы пальто и бегу через дорогу к месту аварии.

Там уже скорая, служба МЧС и дорожная инспекция. Чуть поодаль на обочине стоят два джипа Турчатовых. Мама уже здесь.

– Яра!
– окликает Адам, но я не оглядываюсь.

Подхожу к окружившей разбитую машину толпе и пытаюсь протиснуться внутрь.

– Вам сюда нельзя, - хватает кто-то рукав.

Я дергаю рукой и толкаю плечом.

– Я его дочь! Я имею право!...

Найдя глазами сгорбленную фигуру мамы, бросаюсь к ней и обнимаю. Она не плачет, но на лице застывшая маска, в больших глазах ужас.

– Его зажало... ноги...

Сотрудники службы спасения, используя инструмент, распиливают металл. Мне не подойти, я его не вижу.

– Как так вышло, мам?... Почему его выпустили?! Куда Шевченко смотрел?

– Он не смог его остановить. Женя пригрозил увольнением.

В этот момент раздается жуткий скрежет - переднюю часть седана отделяют от задней. Лопается стекло.

– Отойдите, - просит инспектор.

Мы с мамой делаем несколько шагов назад и видим, как из покореженной машины вытаскивают тело моего отца.

Не сдержав рыданий, реву в голос. Мама молчит, закрыв рот обеими ладонями.

Его голова, лицо и грудь в крови. Меня начинает мутить.

– Не нужно смотреть на это, - говорит незнакомый мужской голос.

Я резко отворачиваюсь и напарываюсь взглядом на высокую фигуру Литовского. Он и несколько человек из его сопровождения стоят на той стороне дороги. Адам смотрит только на меня.

А охрана моего покойного отца только на него.

– В чем причина аварии?
– спрашивает мама у заполняющего протокол инспектора.

– Не могу сказать, Ксения Борисовна, - качает головой, не отрывая взгляда от бумаг, - Экспертиза покажет.

Замирает на мгновение и, обернувшись, смотрит на Литовского. Я вздрагиваю.

Нет... только не это, пожалуйста!

– Он даже не тормозил!... Дело в неисправности тормозов? Верно?...

– Тормозного пути нет, - отвечает мужчина приглушенно, словно боится быть услышанным, - но окончательное заключение может дать только экспертиза.

– Господи!...
– выдыхает мама, провожая взглядом носилки с телом отца, - Его точно убили!... Они! Они!...

Я разворачиваюсь и иду к носилкам, но меня останавливают чьи-то руки.

– Яра, не надо, - просит Владимир Петрович.

Останавливаюсь. Держусь только на волевых. Кожа задубела и уже не чувствует холода. Слезы текут самопроизвольно.

Подъезжают ещё машины, со светсигналами и без. Журналисты начинают репортажи с место события. Слышны хорошо поставленные голоса и щелчки камер.

Звучат обе наши фамилии и даже причины заключения брака между мной и Литовским.

Я наблюдаю за всем как будто со стороны. Несколько раз к нам с мамой пытаются подойти журналисты, но их держит охрана с обеих сторон.

Вскоре машина с телом отца уезжает. Провожая её взглядом, я вижу, как ко мне направляется Адам. Он и ещё два охранника переходят дорогу и шагают прямо к нам с мамой.

– Я знаю, что это ты!
– выкрикивает она, увидев его, - Вы, твари, не успокоитесь, пока всех нас не уничтожите?!

– Мама!... Пожалуйста...

– Я обращусь к москвичам! Вас закопают за неуважение к ним!

– Поехали, Яра, - говорит и смотрит только на меня.

Я же не могу ответить на его взгляд. Не могу и все!... Понимаю вдруг, что смертельно боюсь его.