Не дразни меня
Шрифт:
Согласен. Неприятное открытие.
Оттолкнувшись от стола, подхожу ближе и пытаюсь обнять ее. Не дает. Рыдая, лупит по плечам и лицу.
– Убери его, Адам! Убери из дома родителей! Он не должен там находиться!...
– выкрикивает, отбиваясь от моих рук, - Сейчас зачем? Марата больше нет!
– Уберу.
– Или вы теперь на отца охотитесь?! Его тоже нужно ликвидировать, да?!
– Нет.
Ломая ее сопротивление, обхватываю ее руками и силой прижимаю к себе. Трепыхается ещё с минуту, потом затихает.
– Ты обещал, Адам! Ты дал слово, - проговаривает сорванным от крика голосом, - Ты обещал, что не тронешь его. Не трогай!
Мой язык намертво к небу присыхает. А что мне сказать, блядь?! Обстоятельства изменились - твой папаша заслуживает долгую мучительную смерть, но я держусь и каждую ночь молюсь, чтобы обошлось без нашего вмешательства.
– Он болен! Не добивай его, пожалуйста!
– Я не трогаю его, Яра. В том, что с ним сейчас происходит, моей руки нет.
– Обещай мне, что не станешь действовать против него. Он слаб и безвреден для вас!
– Если с ним что-то случится по моей вине, я честно тебе об этом скажу.
– Адам!!!
Глава 45
Ярослава
Адам держит крепко, одной рукой обнимая мои плечи, второй - прижимая голову к твердому плечу. Обнимает, но я чувствую, как сам весь звенит напряжением. Его энергетика как кипящий чан, накрытый хлипкой крышкой.
Мне страшно от неизвестности, но безумно хочется взрыва. Только после него я почувствую почву под ногами.
Я ничего не понимаю! Он будто рядом и нет. Я больше не чувствую его!...
– Иди спать, Яра, - проговаривает негромко, цепляя щетиной мои волосы, - Я сделаю один звонок и поднимусь.
Я сглатываю. Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.
– Обещай, что уберешь Леньку из дома моих родителей.
– Уберу. Сказал же, - отвечает ровно, глядя четко в глаза.
Я держу зрительный контакт ещё несколько секунд и киваю. Не знаю, верить или нет. Понятия не имею, что ещё он скрывает от меня.
Выбравшись из его объятий, я разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Зачем-то стою под дверью с минуту, но затем, так и не дождавшись его телефонного звонка, иду на второй этаж.
Принимаю горячий душ, нахожу свой телефон в сумке, а там около десятка пропущенных от мамы. Укол тревоги берет сердце в тиски. Присев на уголок кровати, я сразу набираю ее. Пока длинные гудки вытягивают нервы, на ум приходит дюжина версий. Одна страшнее другой.
– Звонила, мам?... Что случилось?
– спрашиваю, едва она принимает вызов.
– Случилось. Твой отец самовольно покинул клинику, Яська!
– Как?... Почему?
– Сказал, что не доверяет врачам и... чувствует себя отлично.
– Отлично?
– переспрашиваю возмущенно, - Ещё два дня назад он в реанимации лежал! И сегодня я была у него мам!... Он выглядел не лучшим образом!
– Да знаю я!
– восклицает глухо, - Что мне делать?! Мне звонит врач. Требует подписать документы на отказ от госпитализации.
– Нужно уговорить папу вернуться.
– Как?! Он не собирается со мной разговаривать! Оттолкнул и прошел мимо.
Проведя ладонью по прохладному лбу, я судорожно затягиваюсь воздухом.
Господи!... Если бы кто знал, как я устала! Как выпотрошили меня проблемы родителей, и как порой хочется сорваться.
В носу начинает щипать и вскоре на щеки проливаются слёзы бессилия.
– Поговори с ним, - прошу тихо.
– Поговори сама, Яра! Это же твой отец!...
– Я сегодня с ним разговаривала.
– Я тоже!
– отбивает мама с агрессией, - Он как камень. А я для него пустое место.
– Хорошо... Ты проследи за ним, ладно?
– Пусть Шевченко за ним следит. Ему за это зарплату платят.
Мелькает мысль спросить про Леньку - в доме он или уже нет, но я прикусываю язык. Не самый удачный момент открывать маме глаза.
– Пока, мам...
Она отключается, не прощаясь. Откинув телефон на кровать и падаю на спину и закрываю глаза. В груди продолжает тянуть. Нехорошее предчувствие ворочается за ребрами холодным скользким ужом. Жутко.
Адам приходит не сразу, как обещал. Я успеваю два раза заснуть и проснуться, прежде чем чувствую, как он ложится рядом и целует в висок.
– Позвонил?...
– Спи.
Немного отпускает. Несмотря на недосказанность между нами и недопонимание, рядом с Литовским дышится глубже, и тревоги всегда притупляются.
Когда просыпаюсь утром, его половина кровати уже пуста и холодна. Привычно загребя руками его подушку, утыкаюсь в неё лицом. Закрываю глаза с намерением поспать ещё немного, но что-то не дает. Очевидно просыпаются последствия нашего с мамой вчерашнего разговора.
Перекатившись с живота на спину, я раскидываю руки и открываю глаза. В комнате сумрак - раннее утро. За окном, не считая несильных порывов ветра, тихо.
Пошарив ладонью по прикроватной тумбочке, выдергиваю зарядку из телефона и подношу его к глазам.
В нем снова уйма пропущенных от мамы, последний из которых буквально минуту назад. Боже мой, что у них там происходит?!
С силой растерев лицо ладонью, я принимаю сидячее положение и сразу перезваниваю.
– Мам... что?...
– Отец мертв!
– прорезает тишину её визг, - Он умер!..
Наотмашь в грудь и по лицу. Все тело каменеет и покрывается коркой льда. Телефон из ослабших пальцев валится на колени.
Мама кричит, рыдает. Я должна быть с ней, поэтому вслепую нахожу гаджет и подношу его к уху.
– На рассвете.... точно так же, как Марат... шансов не было...
– выдает дробно.
Я ничего не понимаю.
– Что?... При чем тут Марат?...
– Ты слушаешь меня или нет?! Его убили! Так же, как и Марата!
– Что ты несёшь? Марат разбился на машине....
– шепчу сипло, в глубине души надеясь, что мама чего-то напутала. Что у нее галлюцинации на фоне передоза успокоительных и бессонницы.