Не дразни меня
Шрифт:
Вот же гад!
Делаю тщетную попытку вырваться вперед, но он поджимается, и парктроники в моей машине начинают истошно визжать. Я вынужденно съезжаю с полосы и ныряю на грунтовую проселочную дорогу.
Несусь по ней, не снижая скорости, а джип немного отстает и вальяжно катится за мной.
Знает, сволочь, что я уже никуда не денусь.
Горло пересыхает, и я бы многое отдала за глоток воды, но... уже месяц я не чувствовала себя такой живой.
Двигаясь вдоль лесополосы, постепенно снижаю скорость, а когда вижу, как он подает фарами сигнал к полной остановке, выкручиваю руль и ныряю в развилку между соснами.
Ударив по клаксону, он рывком срывается с места. Я смеюсь.
Пролетаю ещё три сотни метров и резко торможу, уткнувшись бампером в заросли молодняка.
Ставлю машину на ручник и выхожу. Литовский прыгает с подножки внедорожника и направляется ко мне стремительным шагом.
– Адам?...
– деланно удивляюсь, - Сказать что-то забыл?
В пару шагов оказавшись около меня, толкает в плечо и обхватывает пальцами мою шею.
– Я тебя не отпускал!
– Все верно, я сама ушла.
– Яра!... Когда ты перестанешь ебать мою душу?!
Литовский не кричит, но хриплые нотки в низком голосе отдают вибрацией каждой моей клетки.
– Уже! Попрощались же, Адам!...
Молчит. Кружит глазами по моему лицу и молчит. Я тоже смотрю, жадно впитываю каждую черточку - волоски щетины, ресницы, густые брови, глаза цвета ртути.
– Что ты хочешь от меня?
– спрашиваю тише.
– Ты не поверила моему слову.
– Я же попросила прощения! Ты представить не можешь, как я сожалею!
– Ты веришь всем, кроме меня.
– Я была не права, но и ты не был со мной честен до конца!...
– Блядь!...
– выдыхает он, - Да потому что это твой отец!...
– Ну тогда чего ты удивляешься, что я им верила?!
– восклицаю сипло, - Вы все мне лгали! Все!... Мать, отец, ты!... Сделали из меня дуру!
– Ты и есть дура, Яра.
– А ты идиот!
Берем тайм-аут, отводим взгляды в разные стороны и восстанавливаем дыхание. Его тежелое большое тело плотно прижато к моему, ладонь, съехав вниз, лежит у основания шеи, подушечка большого пальца контролирует пульс.
– Я подпишу все, что ты хочешь, - проговариваю тихо.
Адам поворачивает голову и смотрит сначала в глаза, потом сразу на губы. Мне становится жарко и душно, несмотря на то, что на улице довольно холодно.
– Хочешь развода?
– Ты сам начал бракоразводный процесс, - напоминаю я.
– Ты сама попросила развод!
– Я!?
– вспыхиваю спичкой, - А если бы я убить себя попросила, ты убил бы?!
– Не гони. Ты изъявила желание больше никогда меня не видеть, я это желание исполнил.
– Но потом я звонила тебе! А ты послал меня на хер!
– Послал, - соглашается ровно, - Потому что тоже имею право на эмоции.
В горле сильно саднит. Я сглатываю несколько раз, прежде чем снова начать говорить.
– Ты хочешь со мной развестись, потому что узнал, что мой отец тогда сделал?... Я пойму, если так.
– Не так. Тебя ещё на свете не было, когда это случилось. Не стоит брать на себя ответственность за чужие грехи.
– Это ужасно...
– Я тебя не отпускаю, - вдруг говорит Литовский и поднимает руку к подбородку.
Я смотрю на его чуть приоткрытые губы, поднимаю взгляд к глазам. В них полыхает пламя.
– Почему?
– Не хочу, - бормочет, склоняясь, - Развода не будет.
– Почему?!
– успеваю выкрикнуть пред тем, как он меня целует.
Сразу жёстко. Ворвавшись в рот, его наглый язык метит собой территорию, не оставляя без внимания ни одного участка.
Мне не хватает дыхания. Схватившись обеими руками за полы кожаной куртки, я поднимаюсь на носки. Отвечаю, сознательно трусь подбородком и щеками о жёсткую щетину.
– Почему, Адам?...
– Потому что хреново мне без тебя. Не смогу уже...
– Любишь?
– Люблю, говорил же.
– Скажи... Скажи сам!...
– Блядь!... Люблю тебя, Яра! Всей выебанной тобой душой люблю!
Уткнувшись лбом в его плечо, я тихонько плачу. Литовский гладит по волосам и звонит охране.
– Паша, пробей меня по геолокации и отправь кого-нибудь за тачкой.
Глава 55
Ярослава
В моей груди тесно и горячо. Шагая к машине Адама, я крепко держусь за его руку и еле за ним поспеваю. В горле плотный ком.
Он открывает заднюю дверь, нажимает кнопки на панели управления климатом в салоне и помогает мне усесться.
– Грейся, - говорит коротко, хлопает дверью и уходит.
Я закутываюсь в пальто и смотрю в окно на то, как он вынимает сигареты из кармана и закуривает. Стоит в свете фар и, щурясь, смотрит на мою машину.
Хлопаю глазами и, должно быть, глупо улыбаюсь. Я оглушена и дезориентирована, но понимаю, что поставь сейчас мама ультиматум - она или он, я, не задумываясь, выберу Литовского.
И пусть Марат и отец, глядя с небес, проклинают меня, пусть отвернуться все знакомые и родня - я променяю всё, что имею на него одного.
Шмыгнув носом, забираюсь на сидение с ногами. Оно становится теплым, и я начинаю согреваться.
Адам выбросив окурок, кому звонит и долго разговаривает, время от времени бросая взгляды на лобовое стекло внедорожника. Я знаю, что он ждёт того, кто отгонит мою машину, и ёрзаю от нетерпения. Накопившаяся за месяц тоска душит, мне срочно нужно его всего.
Наконец, дорогу освещают фары чёрного джипа, из которого выпрыгивает мужчина и идет к моей машине. Литовский передает ему ключи от неё и ждёт, когда её отгонят.
Через десять минут мы снова остаемся одни. Дверь открывается, Адам снимает куртку, перебрасывает её на переднее сидение и залезает ко мне на заднее. Воздух в салоне становится холоднее, а кислорода в разы меньше. Моя кожа тут же покрывается испариной.
– Согрелась?
От него пахнет соснами, ветром и всем, от чего я схожу с ума.