Не дразни меня
Шрифт:
Прочистив горло, через зеркало заднего вида он бросает взгляд на следующую за нами вторую нашу машину.
– Литовские не имеют к этому никакого отношения.
Мир вокруг меня начинает раскачиваться. Я закрываю глаза и вжимаюсь лбом в подголовник.
– Твоя мать скрыла настоящие результаты вскрытия.
– Что там?
– спрашиваю шепотом.
– Обширный инфаркт.
– Боже!...
Глава 50
Ярослава
– Обширный инфаркт?!
– кричу, врываясь в мамину комнату.
Обернувшись, она мгновенно вспыхивает. Несется мимо меня к двери и, предварительно выглянув наружу, плотно ее прикрывает.
– Ты чего орешь, как ненормальная?!
– У папы был обширный инфаркт! Вскрытие показало!
– Откуда знаешь? Литовские роют?...
– У тебя всегда и во всем Литовские виноваты?...
– с каждым словом осознание проникает в меня все глубже. Масштабы свершившейся катастрофы шокируют, в ушах начинает шуметь, - В том, что отец пил и сам довел себя до инфаркта, тоже Лютые замешаны?!
– Да! Кто же ещё?!
– Мама! Ты понимаешь, что творишь?!
– шепчу надтреснутым голосом, - Ты хотя бы представляешь последствия?!
– Они. Его. Убили.
– Нет!!!
– взвизгиваю я, - Нет!!! Не выдавай свои фантазии за реальность! Они не причастны к его смерти! Не причастны!...
– Дура!... То, что у него случился инфаркт, не отменяет того, что Литовские организовали покушение, Яра! Ему могло стать плохо в момент, когда он понял, что тормоза не работают!
– С тормозами было все в порядке!... Экспертиза все верно показала!
– Откуда тебе знать это?!
– Мама!
– я хватаюсь за голову и поворачиваюсь вокруг своей оси. Действительность раскачивается из стороны в сторону, - Зачем ты делаешь это?... Оставь Литовских в покое! Перестань поливать их грязью! Они все равно тебе не по зубам!
– Что это?
– взвивается она, дернув меня за плечо, - Жалеешь их? Оправдание ищешь?...
– Да!
– Может, вернуться хочешь?!
В этот момент, плотина, сдерживающая мои эмоции, прорывается. Прижав обе ладони ко рту, я громко всхлипываю.
– Адам дал мне слово и сдержал его, понимаешь?...
– Не понимаю. Какое слово может дать такое ничтожество, как он?
– Замолчи!... Прошу тебя!... Хватит, мама!
– Если вернешься, откажись от наследства, - вдруг меняет тон, снизив градус агрессии, - На моих счетах не так много денег.
– Откажусь!...
– киваю несколько раз подряд, - Боже, мама... мне ничего не нужно.
– У Лютых денег вагоны... Тебе гроши отца ничего не изменят.
– Да... да....
Виски простреливает резкая боль, в глазах темнеет от выброса кортизола в кровь. Словно проснувшись от затяжного сна, я захлебываюсь рвущими грудь рыданиями.
Выхожу из ее комнаты и, пошатываясь, иду по коридору. Однако с каждым шагом в голове проясняется, и к моменту, когда я начинаю спускаться на первый этаж, вызревает твердое решение поговорить с Адамом.
– Ясенька, что с тобой?
– руки тетки Полины перехватываю на входе в малую гостиную и слегка встряхивают, - Ты плачешь?
– Где наш начбез?
– спрашиваю хрипло.
– Кто?...
– Владимир Петрович.
– На улицу вышел только что.
Развернувшись на месте, я быстро пересекаю прихожую и выбегаю из дома без верхней одежды.
– Ты чего?
– удивляется Шевченко, оглядываясь.
Стоя на открытой террасе, он курит.
– Скажите правду. Машина была исправна?
Прочистив горло, он озирается по сторонам. Щурится, когда табачный дым лезет в глаза.
– Я собираюсь увольняться.
– И?...
– Ты видела, сколько тачек в гараже твоего отца?
– Видела. Много - порядка двадцати.
– Ну... Он при мне уезжал. Сел в первую попавшуюся машину. Кто мог знать, какую именно он выберет?
– Это видно на камерах?
– Да, - усмехается Владимир Петрович.
Господи.... А ведь правда! Почему я не подумала об этом раньше. Это у Марата была любимица Ауди, изготовленная на заказ. Он ездил только на ней. Папа же каждый раз передвигался на разных.
– Почему вы его не остановили?
– У него было оружие. Он угрожал, Яра.
Растираю лоб ладонью. Забравшийся под блузку холод сотрясает тело.
– Ему стало плохо, он потерял сознание, и машина вылетела с трассы, - проговариваю я, - Так?
– Именно.
– И что мне делать теперь?
– спрашиваю беспомощно, словно у Шевченко может быть ответ.
– Ничего. Литовский оформит развод, будешь жить, как раньше.
Закусываю обе губы и отворачиваюсь. Глаза быстро наполняются слезами.
Да, я же не об этом! Черт!... Я не хочу, как раньше! Я не смогу! Мысль том, что я разрушила всё своими собственными руками, рано или поздно убьет меня. Сожрет, как раковая опухоль.
Я не смогу простить себя за это!
Вернувшись в свою комнату, закрываюсь изнутри и заворачиваюсь в плед.В груди невыносимо жжет.
Я такая дура!...
Раскладывая факты по полочкам в своей голове, реву.
Адам меня не простит. Литовские не из тех, кто дает второй шанс.
Немного успокоившись, я нахожу свой телефон и выбираю его в контактах.
Вдох - выдох, и нажимаю на зеленую трубку.
Длинные гудки как ввинчивающееся в ухо металлическое сверло. Жмурюсь от того, как это больно.
Вызов прекращается, но я нажимаю снова. Если струшу сейчас, не знаю, когда решусь в следующий раз.
Тихий щелчок и низкий хрипловатый голос в динамике.
– Да, слушаю.
Меня всю обсыпает мурашками. По щекам струятся слёзы.
– Адам?...
– Говори.
– Адам, нам нужно встретится. Это важно.
– Обратись к моему адвокату, Ярослава. Он представляет мои интересы.
– Без адвокатов, Адам, - восклицаю я, - Я хочу поговорить с тобой, пожалуйста!...
– Нам не о чем говорить. Пока, - произносит ровно и отключается.
Первое мгновение я не могу в это поверить. Истерично тычу пальцем в экран и трясу телефон, словно он отключился, потому что неисправен.